Он живет в Париже – и больше не видит небо. И питается бетоном. Раньше доминировал зеленый цвет, теперь на роговицу накладывается серый. Никто не предупреждал, что будет так ужасно. Люди рассуждают о мировых конфликтах, тюрьмах, любовных историях, всякой глупой всячине, о мечтателях, стариках, проститутках, безработных, о производстве машин, но никто не дал свидетельских показаний о том, что чувствует провинциал, десантировавшийся в Париж. Все кажется огромным, ты теряешься, никто ни с кем не разговаривает, не видится, не здоровается. Взгляды обращены в гигантское нутро, в лабиринт одиночеств. Кажется, что к подметкам пассажиров метро пристала общая печаль.