Наемник мертвых богов

Одно дело, когда тебя спас человек, знающий законы чести, и совсем другое – если ты обязан жизнью какому-то подонку. Неприятно вроде. Унизительно.

Приятная дискуссия оказалась недолгой – так, несколько подбитых глаз и выбитых зубов.

— Я гляжу, ты на жизнь не жалуешься! — отчего-то обозлился Тай.
— Да что ты! — махнул рукой Халлор. — А как жаловаться? Канючить, пускать слезу и стонать, как мне тяжко пытать и мучить? Знаешь, слышал я подобные жалобы. По-моему, это просто непристойно. И выпить для этого надо слишком много.

— А попутчик тебе не нужен? — поинтересовался Тай.
— Попутчик — нет, — ответил Халлор, — у меня с собой и так барахла предостаточно. А спутник, пожалуй, пригодился бы.

Вдоль всех четырех стен разложены на полках орудия пыток. Тай почему-то предполагал, что они будут ржавыми и грязными, но ошибся. Они были чистыми, надраенными до блеска, без единого пятнышка. Так и рассказывали о Палаче. Сначала жертву оставляют в одиночестве созерцать упомянутые причиндалы. Палач появляется потом, когда тебя уже трясет от страха, как желе на блюдечке.

На самом дальнем крае света,
На перекрестке Тьмы и Тьмы
В сухих и теплых пальцах ветра
Два наших «я» сольются в «мы».

Моя рука нежнее взгляда,
Теплее вспаханной земли,
И только звезды с нами рядом,
И только небо там, вдали.

Шагни сквозь призрак мирозданья,
Сквозь тени раскаленных плит,
Пока ты пьешь мое дыханье,
Тебя никто не подчинит.

Пока ты помнишь это верно,
Все остальное – липкий дым,
Мы вместе временно бессмертны
На столько, сколько захотим.

Там за холмами мой дом —
Дом, где растут имена,
Где, не прикрытая льдом,
В реках струится весна.

Лето живем на холмах,
Осень – в плодовом саду,
Скоро забывшие страх
Дети по праву придут.

Сильных и ласковых рук
Ждет не дождется земля,
Молот кузнечный и плуг,
Реки, леса и поля.

В горне пылает огонь,
В небе пылает закат,
И с водопоя мой конь
Скоро вернется назад.

В лунном свете нежно струится сталь,
Рассекает ночь вороной,
И пытаются руки тень зачерпнуть
В русле реки пустой.

Падают песок и бесплотный зов
Тихим смехом на мой клинок.
И в ответ зову я то, чего нет,
Там, где нет дорог.

Ты создайся плотью от плоти моей
И дыханье мое возьми,
Моей кровью наполни жилы свои
И рукоять сожми.

Встань передо мною клинок к клику,
Надо нам их напоить.
Жизнью моей воплотись и встань,
Дай мне тебя убить.

Им не нужно уже ничего -
Веры, крови или цветов.
Ваши Боги убили моих,
Я - Наемник Мертвых Богов.

Я забыл, куда я иду,
И забыл, чего я хотел, -
Но отныне в моей руке
Меч свободен в выборе тел.

Я не должен стрелять в друзей
По приказу огненных слов,
Я имею право любить,
Я - Наемник Мертвых Богов.

Мне неведома моя цель,
Неподвластен мой путь судьбе...
Все вы - слуги своих Богов.
Я - хозяин. Но лишь себе.

Все-таки обаяния у принца было немало. А кроме обаяния, еще и природное, неподдельное величие. Даже, когда от собирал хворост, потрошил рыбу или чинил плащ, величие не покидало его. Джет недоумевал, как это на кривом императорском древе могла появиться столь прямая ветвь. Иллари, заметив сомнения джета, растолковал ему, что это Император – кривой сук, а в принце кровь его предков течет со всем их достоинством.