Пролетая над орочьими степями

Жизненный опыт ему подсказывал - то, к чему не удалось найти подход сразу, вполне может оказаться и неразрешимой магической задачкой.

Ребенок был слишком мал, чтобы полностью понять, о чем идет речь, но он очень старался и, кажется, вполне преуспел.

- Дядя приедет с тетей? - вычленил он главное.

- Именно так, - подтвердил Роберто. - С красивой тетей. Здорово, да?

- Лучше с собакой, - ребенок посмотрел на родственника с надеждой. - А то мне папа не разрешает чужих даже трогать.

Видно, не задевали они в сердце Роберто той самой струнки, что начинала вести свою мелодию, загадочную и прекрасную, которая вызывала бы желание остаться навсегда именно с этой женщиной.

Как он любил вот этот элемент риска. Когда каждый может засечь его при попытке преступления. Только эти моменты горячили кровь и делали его жизнь полной. Сейчас он рискнул бы, даже зная, что за дверью стоит Паренте в сопровождении Корсини. Риск - вот для чего стоит жить. Деньги, любовь - это все вторично.

Магия шла от Виттории тоненьким, едва заметным для обоих потоком. Для девушки это ощущалось дуновением слабого летнего ветра, и она подумала, что, наверно, вдвоем с Роберто они и по-настоящему магичить могут, а не только артефакты заряжать. Ведь все зависит от точки зрения - можно считать, что ее используют, а можно считать, что она помогает. Ведь без нее Роберто ничего не смог бы сделать.

Можно сказать, он ее даже по-своему любил, но деньги любил еще больше. Двум любовям в его сердце стало слишком тесно, пришлось с одной расстаться.

И Павоне грязно выругался, что, впрочем, было совершенно равнодушно воспринято его собеседником, который при случае мог еще не так завернуть. Нет, когда Таринель хотел произвести впечатление благовоспитанного эльфа, ему это всегда удавалось, но в некоторых кругах воспитание слетало с него, как шелуха с семечки, и наружу вылезало то самое, что сделало невозможным его пребывание в родном анклаве.

Опыт - великая вещь, жаль, что вместе с ним уходит молодость, а приходит возраст и сопутствующие ему болячки.

Как-то не приходило ей раньше в голову, что они могут стать единственными жителями этого погибшего города. Как ни странно, это даже не казалось ей романтичным, хотя она очень любила читать подобные истории. Но одно дело - читать про кого-то, а другое - быть непосредственным участником.

Шерсть филларов, похоже, чистилась сама. И это девушку несказанно радовало, ведь приводить себя в порядок способом, принятым у животных, она бы не смогла. Не представляла, как можно себя вылизывать часами. Да, тело у нее теперь очень гибкое, и достать до любой точки можно, но мыться, просто на себя поплевав и потом это размазав по телу, все равно казалось несколько… чрезмерным.

– Да, еще, – он грозно взглянул на Роберто, – ничего не есть, когда в руках книги. А то наставник мне голову оторвет и скажет, что так и было. Он весьма неодобрительно относится к порче своего имущества, а жирные пятна имущество очень сильно портят.

– Увы, Беннардино, – с сожалением сказал Роберто, – собаку мне тоже заводить не разрешают, только жену.

Как-то странно делать предложение девушке, после того как ее любовник мне только что отказал.