Катриона 6. Свет Черной звезды

— Ты чудовище! — уже почти прорычал кесарь.
Но… мы оба прекрасно понимали, кто победил в этой битве. И я мило улыбнулась супругу. Разъяренный кесарь несколько секунд гневно смотрел в мои глаза, но осознав, что ни его гнев, ни ярость не возымели нужного эффекта, прошипел что-то неразборчивое, постоял, с ненавистью глядя на линию горизонта, и, наконец, окончательно признав свое поражение, произнес:
— Идеи? Предложения?
На все это я могла ответить лишь возмущенным:
— Мой кесарь, я вот сейчас не поняла, кто из нас муж и мужчина?
Да, я такая, наглеть так основательно.
— Я заметил!
Требовать, так по полной программе.

— Нет.
— И почему же? — все так же с вызовом, поинтересовалась я.
Ироничная усмешка скользнула по тонким губам и кесарь спокойно ответил:
— Потому что я не бог, Кари.
Я подняла руку, смахнула несуществующую пылинку с рубашки Араэдена, вновь посмотрела в его ледяные глаза и напомнила:
— Мой кесарь, нужно было думать об этом до того, как ты сделал меня практически богиней. И до того, как женился. И даже до того, как собрался героически умереть в своем логове. Знаешь, это как с орками — назвался груздем, не вопи что ты подберезовик.
— Я не вопил! — прошипел кесарь.
— Это уже детали

И посмотрела на Динара, который упорно рвал путы паутины реальности, созданной для него кесарем. Динар… несбыточная мечта, как первая любовь, в которой теплых воспоминаний пополам с болезненными, и в то же время… Я не знала, что мне делать, что сделать, для того чтобы сохранить жизнь тому, для кого приговор уже был подписан. И одна из подписей принадлежала ему самому.
И вот передо мной объективная реальность – Динара следует убить. Потому что он не остановится, не отступит, не прекратит и не станет жить той жизнью, в которой не будет меня. Просто не станет. Он прожил уже одну жизнь без меня, на вторую он не согласится даже под страхом смерти.
И… и я даже не знала, как выкрутиться из этой ситуации так, чтобы Динар остался жив, я…
Я вдруг вспомнила, что у меня есть муж.
Не в том плане, что я только что сбежала с первой любовью, а в том, что раз у меня есть муж, то собственно:
— Что будем делать? — нагло поинтересовалась у кесаря.
Пресветлый император как сидел, так собственно и остался сидеть – но степень потрясения была столь существенной, что вся изморозь из его глаз попросту исчезла.
— М-да уж, нежная моя, — явно приходя в состояние ярости, произнес кесарь.
Я понимала, причины его негодования, но – назвался груздем, не вопи, что ты подосиновик.
— Как мой муж ты обязан заботиться о моем душевном равновесии, мой кесарь. Вот и… заботься!

и тут на память пришел ну очень памятный момент, когда кесарь касался обнаженной груди Аршхана…
— Не смей! — прошипел император.
— Выглядело очень эротично, — все-таки съязвила я.
— Едва ли, — не согласился муж.
— О, поверь, мне со стороны было виднее, — продолжала вредничать я.
И я даже восстановила в памяти картинку бьющегося в цепях Аршхана и с самым каменным выражением на лице высасывающего из него энергию кесаря…
— Нежная моя! — очень ласково произнес Араэден.
Убийственно ласково, тоном который был хорошо знаком не только мне, но и всем айсирам Рассветного мира, это была та ласковость, за которой неизменно следовал удар, но…
— Эротично! – откровенно обнаглела я.
И с вызовом посмотрела на кесаря, ожидая санкций. Санкции последовали незамедлительно – рука императора очень плавно переместилась с моей талии, чуть пониже, я бы даже сказала существенно ниже. Но после всего, что между нами уже случилось, это не напугало вообще ничуть.
— А если бы сжал грудь, было бы прямо как с Аршханом, в смысле — ну очень эротично! – и я мило улыбнулась супругу.
Кесарь в демонстративной ярости сузил глаза, но после наклонился и поцеловал, так бесконечно нежно, что я сходу поняла – можно наглеть и дальше, и больше, и в целом практически бесконечно уже.