Пленники раздора

В серьёзных беседах нельзя горячиться. Огонь только в сердце гореть должен, а разум в холоде надо держать. Ты же, когда злишься, об этом забываешь. А ещё никогда не обличай наскоком. Если обвинять берёшься - храни спокойствие. Крикунов не слышат.

Соль - постоянный спутник потерь. Когда мужчины льют кровь, женщины льют слёзы. И то и другое одинаково солоно. Так уж заведено.

О гибели Клесх не думал. Дурак тот, кто накануне битвы начинает рассуждать о смерти. Смерть - удел мёртвых. Живым надо думать только о жизни.

- Зря она промолчала, не сказала отцу. Глядишь, он вложил бы тебе хоть немного ума.

- Не вложил - вбил бы. Кулаками. А зачем мне быть умным, но беззубым и с отбитыми потрохами? Я лучше дураком помру.

Девичья обида, что весеннее наводнение. Коли случилось - вспять не  поворотишь. Только переждать можно.

Время лечит, жизнь же берёт своё.

- Ничего не проклятое. Ты просто глядишь через злобу. А я, например, буду хорошим мужем.

• Чего-о-? - обережница даже растерялась от такой дерзости.

У каждого человека должно быть то, ради чего стоит жить, то, что страшно потерять. Ведь если не стоит за душой страх потери, то никаких других страхов в ней не остается вовсе.

Девичья обида - что весеннее наводнение. Коли случилась - вспять не поворотишь. Только переждать можно.

Людям свойственно думать, будто жизнь — чреда бесконечных испытаний. Нет. Жизнь — чреда непрестанных перемен. И ты или меняешься вместе с ней, или ей противостоишь.

На всякую силу иная найдётся, но не обязательно в ней мощи больше. Могучий ураган дерево в один мах валит. А маленький бобр долгонько зубами точит. Да только исход один - дерево падает.

Дурак тот, кто накануне битвы начинает рассуждать о смерти. Смерть — удел мертвых. Живым надо думать только о жизни.

Если бы Лесана могла сейчас его убить, то убила бы, не раздумывая, но она слишком хорошо помнила, как это больно, когда он мертв.

И ведь казалось, ко всему привыкаешь. К чувству глубокой вины, к старой обиде, к горячей ненависти, к стыдному страху. Вот только к утрате надежды невозможно привыкнуть. Разум всё цепляется, всё ищет, за что ухватиться, как не захлебнуться отчаянием… а хвататься бессмысленно. Надежды не осталось.

Цитадель - она такая, всё в пыль перемелет: и ненависть, и злобу, и любовь. Не живут они тут долго.

Женщины. Они всегда тянутся к сильному. Их не пугает опасность, потому что они по глупости думают, будто могут её приручить. Чем сильнее мужчина, тем сильнее их любопытство и желание. И каждой грезится, что именно она станет владычицей.

Мужчины - не глупые девки. Они умеют усмиряться с неизбежностью. Они не носят в сердце из года в год воспоминания о прошедшем, не голубят их, не лелеют - вырывают с кровью и прижигают забвением, чтобы не болело, не дёргало. Ибо возврата нет. И не будет. Никогда.

Первая она, любовь эта, а оттого кажется единственной на всю оставшуюся жизнь. И не верится в этот миг глупым, что первой любви цена - полушка, потому что, хоть горит она чисто да ярко, но зато сгорает быстро и всегда дотла.

... кто жизнью изуродован, цену состраданиям знает...