Пять часов утра. Утра. Часов. Пять. Сутулые фонари постепенно снимают с себя полномочия. Смешивая оттенки, накладывая виньетку и крупное зерно, дворники у подъездов пишут мётлами репродукции Ван Гога. Пустынный перекрёсток пересекает поливомоечная машина. Слышен фантомный глас отступившего океана, раскатистое пение доисторических китов. Я представляю бескрайний подводный лес, неведомо парящие шапки медуз и ленты чёрной растительности, колышущейся в низовых течениях. Многовековую, бессловесную безмятежность. Плавное оседание. Редкие лучи сквозь облака плещущихся волн. Таким было шестое утро мира?