Сотворение Святого. Герой

Роман "Сотворение Святого", основанный на "Истории Флоренции" Никколо Макиавелли, погружает читателя в эпоху средневекового города – время политических и финансовых интриг влиятельных семей, скандальных любовных связей и удивительного расцвета науки и искусства. Филиппо Брандолини, впоследствии ставший почитаемым католическим святым, проживает бурную жизнь, наполненную политическими интригами, дуэлями, чувственными наслаждениями и соблазнами... Но однажды молодой мужчина оставляет мирские радост...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

449 ₽360 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,7

9 оценок

5
22%
4
33%
3
44%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 14

Рецензии

OlesyaSG
26 января 2024
Как хорошо, что знакомство с Сомерсет Моэмом у меня началось не с этого произведения, иначе бы я не прочитала бы столько его интересных произведений и еще бОльшая их часть не была бы в хотелках.
Перед нами средневековая Флоренция, город Форли. Время, когда сегодняшние города Италии были отдельными государствами. Время, когда власть постоянно меняла руки. Были войны между городами, между графами, между "князьками". Власть всегда была сладкой и желанной.
Перед нами мемуары блаженного Джулиано, монаха ордена святого Франциска Ассизского, известного в миру как Филиппо Брандолини, которые со временем стали семейной реликвией и передавались от отца к сыну.
До того, как подался в монахи, Филиппо вел очень разгульную жизнь. В принципе, как и все молодые ар,стократы того времени. Тогда это было нормой. Оргии, пьянки-гулянки, безграничность во всем, неверность как мужей, так и жен, которую возвели в нормальность.
Знать гуляла. Графиня наряжалась в драгоценности. Граф тоже тратил направо и налево казну. И настал тот день, когда казна опустела. Пополнить нечем - у крестьян очень бедственное положение, они уже который раз шлют письма графа с просьбой о помощи. И граф находит "выход", как помочь и крестьянам, и пополнить казну: вернуть налоги горожанам, которые сам же когда-то и отменил. Совет не утвердил введение новых-старых налогов, но графа это не остановило. Знакомо, не правда ли? И популярность графа пошла на спад. Население недовольно. Горожане начали злиться, возмущаться. А добавьте к этому, что графиня продолжала наряжаться в драгоценности и шелка и так гуляла перед обозленными горожанами, еще больше их дразня. И бунт не заставил себя ждать. Трон зашатался.
Самая интересная для меня оказалась вполне знакомая по другим книгам часть: убийство графа Джироламо Риарио, противостояние Катерины Сфорца. Просто потрясающая женщина, твердокаменная. И ,наверно, никогда не забуду её ответ заговорщикам, когда они угрожали убить её детей ,что она родит новых. Читала и просто шок.
Вернемся к нашему рассказчику. Женился он. Но и его нагнала "мода средневековья" на измену. Жена ему изменила со старым возлюбленным. Филиппо убивает любовника жены, а саму жену убьет отец, чтобы смыть позор с имени. Двуличные тв@ри! Филиппо наказывает похоронить жену и её любовника в семейном склепе, а сам покидает дом и город.
Ну а дальше, монашество, о котором в книге ничего и нет.
И тут мне вспомнился медведь из мультика "Сезон охоты", который дом искал и кричал "Где дом? Спёрли!" Вот так и я под конец: "А где святой? Кто святой? Спёрли?"
Читать далее
105 понравилось
705
Sophisticated_reader
17 июля 2021
Средневековье - суровое и беспощадное
Один из ранних романов Сомерсета Моэма под названием «Сотворение Святого» стоит в одном ряду с другими его «итальянскими» произведениями – «Тогда и теперь» и «Каталина». Читая их, я искренне сомневалась, действительно ли эти романы принадлежат перу одного из моих самых любимых писателей, который всегда отличался глубоким знанием человеческой натуры и не мог обойтись без своей фирменной «моэмовской» иронии, балансирующей на грани сатиры?
«Итальянской» серии, наоборот не хватает этой самой глубины: чересчур поверхностно и безжизненно. И положительные, и отрицательные герои не вызывают у читателя ни малейшего эмоционального отклика – за их судьбу не тревожишься, не сожалеешь об их горестях и не радуешься их победам. Потому что тебе это без-раз-лич-но. И точка.
Отсюда возникает еще одна проблема: несмотря на динамичный, наполненный событиями и всевозможными интригами сюжет, а также довольно легкий и незамысловатый язык повествования, читать роман всё равно тяжело. Мне иной раз приходилось делать это через силу. Потому что скучно. Равнодушие убивает малейшую крупицу читательского интереса.
Для меня, наверное, навсегда останется загадкой, чего ради Моэм в своем творчестве вновь и вновь возвращался к эпохе столь чуждого ему итальянского Средневековья, когда он создает такие неповторимые шедевры, как «Бремя страстей человеческих» и «Острие бритвы», выбирая в качестве героев своих современников, а местом действия – свою родную и до боли знакомую Англию? Единственное, что приходит мне в голову – это интерес к творческим экспериментам.
Знакомясь с историей главного героя Филиппо Брандолини, чья бурная и отнюдь не благочестивая молодость не помешала ему в дальнейшем принять монашеский обет, а после смерти быть причисленным к лику святых, я не могла избавиться от впечатления, что подобные сцены вакханалий я уже наблюдала раньше на страницах другого произведения. «Декамерон» Джованни Боккаччо – вот же оно!
Те же самые бесчисленные прелюбодеяния, безрассудная страсть, коварные интриги, кровь, насилие, жестокость, безразличие к человеческой жизни и свободе – то есть полная аморальность и безнравственность, царящие во всех слоях общества, от богатых и власть имущих до бедняков, еле сводящих концы с концами.
В этом плане Моэму удалось воссоздать весьма точную картину быта, политики и людей того времени. Отсюда и напрашивается вполне закономерный вывод, что не мог писатель в своих «итальянских» романах проявить ту степень глубины и психологизма, которые присущи остальным его текстам. Это было бы в высшей степени нереалистично из-за исторической неправдоподобности.
Нет, ну, в самом деле, можно ли ожидать от Филиппо Брандолини искренних переживаний о горестях крестьян, гибнущих под гнетом непомерного налогообложения? Или глубокой и настоящей любви к девушке, ставшей впоследствии его женой? Достаточно только вспомнить, что он ни пальцем не пошевелил, чтобы спасти ее от страшной участи – хотя это ему ничего ровным счетом бы не стоило – и любая иллюзия о его чувствах рассыплется в прах. Как бы он ни убеждал окружающих и самого себя в силе своей любви и глубине своего горя.
Такой вот он, «святой» образца средневековой Италии: любящий вино, женщин, застолья и празднества, совращающий чужих жен, недалекий и ограниченный, не видящий ничего дальше своего носа, кичащийся своим положением в обществе и мнимыми принципами, при этом не способный к искренним чувствами и равнодушный к чужим бедам.
Именно здесь и скрыта та самая особенная, чисто «моэмовская» ирония, за которую я в свое время полюбила этого автора: заглавие «Сотворение Святого» как нельзя более красноречиво отражает отношение автора к своему герою, являясь своего рода насмешкой над столь явным несоответствием между настоящим Филиппо Брандолини и его святым образом в глазах других людей.

— Ты, как я понимаю, для себя уже решил, что отправишься в ад, если согрешишь.
— Это честнее, чем пролезать на небеса через черный ход, становясь праведным, когда ты слишком стар, чтобы грешить.
Читать далее
75 понравилось
2,5K
missis-capitanova
31 августа 2018
"... Любовью чужой горят города, извилистый путь затянуло петлей. Когда все дороги ведут в никуда настала пора возвращаться домой..."

Бытует мнение, что нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, насколько изменился ты сам. На практике иногда все может сложиться несколько иначе - на фоне того, какие глобальные перемены произошли в тебе, весь прежний мир в твоих глазах вдруг может стать жалким, убогим, мелочным... Как и люди, которые живут в нем и которых ты до сих пор любил и считал примером и идеалом... Именно так случается с Джеймсом Парсонсом, который после ранения на англо-бурской войне возвращается в родную английскую деревушку.
Дома его ждут родные и любимые люди: мать - классическая чопорная английская дама, отец - бывший военный из тех, кому на войне точно не место, и любимая девушка, которая раньше казалась милой, доброй и необычайно умной... 5 лет отсутствия заставляют Джейми взглянуть на своих родных несколько иными глазами... А это порой ой как больно... Столь долгий срок и обстоятельств, из-за которых главный герой отсутствовал, оказалось достаточно для того чтобы возвести между Джейми и его близкими прочную высокую стену непонимания...
Изначально мои симпатии целиком и полностью были на стороне Джеймса. Как только он вернулся в родные места и столкнулся лицом к лицу со всеми местечковыми идеями, суевериями, предрассудками и прочей ерундой, у меня в душе начала закипать злость. Неужели люди настолько глупы, что считают, что человек, вернувшись с войны, хочет постоянно о ней говорить? Почему они решили, что парады, стишки, песни, проповеди и тому подобные вещи будут уместны? Человек воевал, видеть смерть товарищей, сам был ранен - естественно предположить, что его душа сейчас хочет покоя и умиротворения... К чему такое навязчивое внимания, переходящее все границы приличного поведения! Да и вообще, с чего они решили, что к ним вернется тот человек, которого они знали 5 лет назад?! Очень забавно было наблюдать, как они в едином порыве воздвигли Джейми на пьедестал местной славы и окружили его аурой героя и столь же молниеносно, безоговорочно сбросили его оттуда, когда он посмел нарушить уклад их маленькой размеренной жизни... Классический пример того сколь быстротечна и непостоянно симпатия толпы...
Мое положительное отношение к главному герою несколько пошатнулось после его первой поездки в Лондон. Болезнь и как следствие принятое под ее воздействием решение насчет Мэри жутко меня расстроили. Судя по страничкам, до конца книги оставалось уже немного и я решила, что если Моэм именно таким видит финал, значит поставлю-ка я книге не больше 2-ки... Джеймс понравился мне именно тем, что не побоялся бросить вызов общественному мнению, наплевал на осуждение и косые взгляды, смог по достоинству оценить всех местных жителей, принял решение, что его личное счастье намного важнее того, будут спокойно спать или нет те, кто сует свой длинный нос в чужие дела... И когда она начал сдавать позиции, слабеть, откатываться назад в принятом решении, моему разочарованию не было предела...
Конечно, тот вариант, который он выбрал для разрешения ситуации, я не одобряю. Слишком эмоционально, слишком кардинально и отдает каким-то юношеским максимализмом. Уж лучше бы вернулся обратно в армию или уехал куда-нибудь за границу! На Литл-Примптоне свет клином не сошелся! Как, собственно, и на миссис Причард-Уоллес! Это несерьезное, незрелое и мальчишеское поведение!
Кто вызвал у меня сильнейшие негативные эмоции так это такие персонажи как чета Парсонс и вся семья Клибборн и жена викария. Вернее, Клара Клибборн, хоть и глупая самодура, но читать ее рассуждения о повальной влюбленности в нее всех молодых людей было очень даже забавно! О ее супруге и о жене викария умолчу - не буду Вам портить удовольствие от встречи с подобными кадрами! :) Что касается матери и отца Джеймса. Я симпатизирую индийской философиии, согласно которой ребенок - лишь гость в нашем доме и наша задача состоит в том, чтобы накормить его, воспитать и отпустить. Так вот родители главного героя живут абсолютно по диаметрально противоположному принципу. Они не понимают, что их сын - отдельный живой человек, со своими желаниями, мечтами, стремлениями в жизни и он не обязан жить их умом и по их житейской философии. Я не отрицаю, что все, что они для него делали, они делали с любовью и из самых лучших побуждений. Но подобная любовь душит и третирует... Сам Джейме сравнил родительскую любовь с клеткой, которая изнутри отделана колючими шипами и имя этим шипам любовь, долг и уважение...
Тот факт, что главный герой по возвращении домой взглянул на родителей другими глазами, кажется мне закономерным. Это вполне нормально и естественно, что в детстве наши родители кажутся нам всезнающими, сильными, властными, а со временем, поднабрав жизненного опыта, повстречав на своем пути других людей, мы видим их несколько под другим углом. Любовь никуда не девается, просто родители больше на кажутся всемогущими полубогами. Как говорится, плох тот ученик, кто не превзошел своего учителя. Точно так же и взрослый ребенок, вобрав в себя всю родительскую мудрость, обтирает только лучшее, добавляет собственный жизненный опыт и живет лучше и мудрее собственных предков. Так и Джейми перед войной видел родителей с одной точки зрения, а после войны обнаружил, что многие их жизненные устои и взгляды для него самого неприемлимы.
Дальше...
Они живут категориями, о смысле и сути которых не задумываются, сыпят банальностями, книги не читают из-за того, что считают это пустой тратой времени, а юмор для них - это от лукавого. Мысли их занимали только соседи и повседневные подробности их жизни. Они вели почти растительную жизнь. Говорили лишь о самом простом, все прочее было им скучно или недоступно их пониманию. Отличаясь догматизмом и крайней узостью кругозора, они стремились выполнить свой долг, не понимая толком, что это означает. Они ходили по узкому кругу, придерживаясь ложных идеалов и отвратительных предрассудков, возводя – во имя любви к Богу – ненужные препятствия на своем пути и не сомневаясь в том, что их путь – единственно правильный, тогда как все прочие ведут в ад. Сами они никогда не создали никакой идеи, не совершили по собственной инициативе ни одного поступка, действовали и думали в соответствии с правилами, установленными в обществе, которому принадлежали. Их следовало бы считать не живыми существами, а догматическими машинами.
Полковник Парсонс для меня вообще загадка. Зачем идти в армию, если ты не можешь убивать? Зачем посылать потом туда же своего сына, если и от него ты не ждешь особых военных подвигов? Правильно ему было сказано при отставке, что шел бы в миссионеры! И еще что очень сильно меня бесило - это его постоянные слезы! Ну не может нормальный мужчина все время держать глаза на мокром месте! Все живы, все здоровы - чего реветь! То, что сын расстался с девушкой, что что-то там викарий вякал на проповеди по этому поводу это абсолютно не основание! А вот то, что случилось в финале - повод, но на это у мужа и жены есть железное основание не плакать: "«Бог дал. Бог взял. Да будет благословенно имя Господне» Бред!
Следующий персонаж в рейтинге моих антипатий - это Мэри. Терпеть не могу подобных ей вездесущих, добреньких, заботливых дамочек, который все знают, все умеют и всюду всунут свой пятак. Для меня Мэри - просто в каждой бочке затычка! Ее знания ничем не подкреплены, но она всюду встряёт с видом эксперта с многолетним опытом, не понимания, что ее дилетантство порой может натворить больше бед, чем принести пользы! Она берется лечить людей, абсолютно ничего не смысля в медицине и абсолютно не осознавая, что ее действия могут принести больше вреда, чем пользы! Невежество Мэри было непробиваемо. Она ничего не пыталась понять и даже не допускала, что может ошибаться. Совершенно серьезно думала: если она что-то игнорирует, стало быть, знать это и не нужно. Вот Вам одна цитата, от которой у меня зубы сводило от гнева:

– Я терпеть не могу врачей, они всюду суют свой нос. И думают, что никто, кроме них, ничего не смыслит в лечении! Он лечил женщину, одну из моих пациенток, и я, конечно же, знала, что ей нужно. Слабой и больной, ей требовалось укрепляющее средство, и я послала ей бутылку портвейна. После этого доктор Хиггинс приехал к нам домой, чтобы поговорить со мной. Он не джентльмен, поверь мне, и держался просто вызывающе! «Я к вам
насчет миссис Гэнди, – начал он. – Я предписал ей отказаться от стимулирующих средств и вдруг узнаю, что вы прислали ей бутылку портвейна». «Я подумала, что портвейн пойдет ей на пользу, – ответила я. – Она говорила мне, что вы велели ей ни к чему такому не прикасаться, но решила, что от капли портвейна хуже не станет». И услышала от него: «Настоятельно прошу вас не заниматься тем, чего вы совершенно не понимаете». «Я хотела бы напомнить вам, что вы говорите с дамой», – возразила я. «Мне это безразлично, – ответил мне этот грубиян. – Я не разрешаю вам вмешиваться в лечение моих пациентов. Портвейн я забрал и прошу вас понять, что нельзя посылать ей новую бутылку». Тут, признаюсь, я вышла из себя: «Полагаю, вы взяли портвейн, чтобы выпить его». Знаешь, что он сделал? Расхохотался: «Бутылка такого портвейна стоит в местной лавке два шиллинга. Святые нас поддерживают».
Джеймс подавил улыбку.
– «Вы наглец! – воскликнула я. – Как вам не стыдно так говорить с женщиной! Я немедленно пошлю миссис Гэнди другую бутылку, и это не ваше дело, сколько она стоит!». «Если вы сделаете это и что-нибудь случится, клянусь Богом, я подам на вас в суд за непредумышленное убийство», – пообещал он. Я позвонила в колокольчик. «Покиньте этот дом и больше никогда не смейте приходить сюда!» Как по-твоему, Джейми, я поступила правильно?
Несмотря на то, что книга "Герой" - это третья работа Моэма, в ней уже ясно чувствуется его писательское мастерство. Да, конечно, это еще не тот Моэм, которого мы все знаем по книгам "Бремя страстей человеческих", "Узорный покров", "Острие бритвы", "Миссис Кредок" и другим более поздним работам. Но уже в этой книге есть все то, за что я так люблю этого автора, - прекрасное описание жизни в глубинке, зарисовки викторианских нравов, яркие и живые персонажи и чисто моэмовская тонкая ирония... Книга читается очень быстро и легко. Правда, довольно часть от клокотавшей во мне злости я откладывала ее в строну чтобы взять себя в руки :) После ее прочтения я пришла к выводу, что вот в такой вот английской глубинке я бы точно жить не смогла! Там бы буквально каждый житель толкал бы меня на путь криминала! :)) А вообще должна сказать, что люблю книги, герои которых вызывают у меня сильные чувства - пусть даже и негативные. В любом случае, это вполне достойная книга для того чтобы ознакомить с ранним творчеством Моэма с прекрасной моралью о том, что наша жизнь и судьба должна устраивать в первую очередь нас самих...
Как это здорово – ощущать, что ты хозяин своей судьбы, не скован по рукам и ногам любовью и ненавистью других, обычаями и привычками. Эти узы не давали ему вздохнуть. Он ничего не терял, зато приобретал все. Но ведь крепче всех те цепи, которыми человек добровольно сковывает себя. Их не чувствуешь, не видишь, но внезапно они начинают жечь запястья как огнем, и несчастный, который ими скован, не может освободиться...
Читать далее
55 понравилось
777