Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Сотворение Святого

Сомерсет Моэм

  • Аватар пользователя
    Introvertka17 июля 2021 г.

    Средневековье - суровое и беспощадное

    Один из ранних романов Сомерсета Моэма под названием «Сотворение Святого» стоит в одном ряду с другими его «итальянскими» произведениями – «Тогда и теперь» и «Каталина». Читая их, я искренне сомневалась, действительно ли эти романы принадлежат перу одного из моих самых любимых писателей, который всегда отличался глубоким знанием человеческой натуры и не мог обойтись без своей фирменной «моэмовской» иронии, балансирующей на грани сатиры?

    «Итальянской» серии, наоборот не хватает этой самой глубины: чересчур поверхностно и безжизненно. И положительные, и отрицательные герои не вызывают у читателя ни малейшего эмоционального отклика – за их судьбу не тревожишься, не сожалеешь об их горестях и не радуешься их победам. Потому что тебе это без-раз-лич-но. И точка.

    Отсюда возникает еще одна проблема: несмотря на динамичный, наполненный событиями и всевозможными интригами сюжет, а также довольно легкий и незамысловатый язык повествования, читать роман всё равно тяжело. Мне иной раз приходилось делать это через силу. Потому что скучно. Равнодушие убивает малейшую крупицу читательского интереса.

    Для меня, наверное, навсегда останется загадкой, чего ради Моэм в своем творчестве вновь и вновь возвращался к эпохе столь чуждого ему итальянского Средневековья, когда он создает такие неповторимые шедевры, как «Бремя страстей человеческих» и «Острие бритвы», выбирая в качестве героев своих современников, а местом действия – свою родную и до боли знакомую Англию? Единственное, что приходит мне в голову – это интерес к творческим экспериментам.

    Знакомясь с историей главного героя Филиппо Брандолини, чья бурная и отнюдь не благочестивая молодость не помешала ему в дальнейшем принять монашеский обет, а после смерти быть причисленным к лику святых, я не могла избавиться от впечатления, что подобные сцены вакханалий я уже наблюдала раньше на страницах другого произведения. «Декамерон» Джованни Боккаччо – вот же оно!

    Те же самые бесчисленные прелюбодеяния, безрассудная страсть, коварные интриги, кровь, насилие, жестокость, безразличие к человеческой жизни и свободе – то есть полная аморальность и безнравственность, царящие во всех слоях общества, от богатых и власть имущих до бедняков, еле сводящих концы с концами.

    В этом плане Моэму удалось воссоздать весьма точную картину быта, политики и людей того времени. Отсюда и напрашивается вполне закономерный вывод, что не мог писатель в своих «итальянских» романах проявить ту степень глубины и психологизма, которые присущи остальным его текстам. Это было бы в высшей степени нереалистично из-за исторической неправдоподобности.

    Нет, ну, в самом деле, можно ли ожидать от Филиппо Брандолини искренних переживаний о горестях крестьян, гибнущих под гнетом непомерного налогообложения? Или глубокой и настоящей любви к девушке, ставшей впоследствии его женой? Достаточно только вспомнить, что он ни пальцем не пошевелил, чтобы спасти ее от страшной участи – хотя это ему ничего ровным счетом бы не стоило – и любая иллюзия о его чувствах рассыплется в прах. Как бы он ни убеждал окружающих и самого себя в силе своей любви и глубине своего горя.

    Такой вот он, «святой» образца средневековой Италии: любящий вино, женщин, застолья и празднества, совращающий чужих жен, недалекий и ограниченный, не видящий ничего дальше своего носа, кичащийся своим положением в обществе и мнимыми принципами, при этом не способный к искренним чувствами и равнодушный к чужим бедам.

    Именно здесь и скрыта та самая особенная, чисто «моэмовская» ирония, за которую я в свое время полюбила этого автора: заглавие «Сотворение Святого» как нельзя более красноречиво отражает отношение автора к своему герою, являясь своего рода насмешкой над столь явным несоответствием между настоящим Филиппо Брандолини и его святым образом в глазах других людей.


    — Ты, как я понимаю, для себя уже решил, что отправишься в ад, если согрешишь.
    — Это честнее, чем пролезать на небеса через черный ход, становясь праведным, когда ты слишком стар, чтобы грешить.
    75
    2,4K