Город Страшной Ночи и другие мистические истории

Как у всякой хорошей хозяйки, у матери была одна слабость – мания к маленьким стратегическим хитростям, при помощи которых можно было бы поберечь лошадей и экипажи.

Десять лет, проводимых в английской общественной школе, не содействуют развитию мечтательности.

– Не знаю, говорила ли вам мать, что по временам я бываю идиотом, в особенности до завтрака. Это… это семейный недостаток.

Экономка позаботилась, чтобы её мальчик не ушёл с пустым желудком, и, прежде чем превратиться в белую ночную бабочку, он сел за превосходный кларет с сандвичами с яйцами и разными вещами, которые приготовляют обожающие женщины и которых никогда не замечают мужчины.

– Ну, у вас чертовски хороший вид, – отрывисто сказал один из его соседей. – Уж не получили ли вы наследства здесь, посреди моря?

Так как в действительной жизни ему было строго запрещено возиться с цветочными горшками, то он чувствовал себя торжествующим грешником.

Если мальчишка узнал какое-нибудь новое неприличное слово, он не успокоится до тех пор, пока не напишет его мелом где-нибудь на двери. И это тоже своего рода литература.

В правилах нет исключений. Некоторые только на первый взгляд кажутся неприступными, но при ближайшем рассмотрении оказываются совершенно такими же.

– Честь моста – моя честь, – говорил он увольняемым. – Что мне до вашей чести? Наймитесь на пароход. Ни на что больше вы не годны.

Люди чем-то похожи на благородных оленей. От любых разговоров о драке в них вселяется какой-то бес, и они принимаются реветь друг на друга, ну точь-в-точь рогачи в разгар гона.

Если и есть вещи на свете, за которые не страшно навлечь на себя проклятие, то из их числа надо исключить проклятие матери.

Но когда он встал произнести свою первую торжественную речь, за столом подняли такой крик, что ему пришлось сказать: "Не буду зря распинаться, сыграем лучше в бильярд!"

Ныне из тех развесёлых грабителей, завладевших моими припасами и хохотавших, лёжа вокруг куска парусины с едой и выпивкой, не осталось в живых никого.

Любопытно, что человек, слепо любящий или ненавидящий, готов на всевозможные безумства, лишь бы удовлетворить свое чувство; что он решается на такие вещи, на которые никогда бы не пошел ни ради денег, ни ради честолюбия.

Когда Брама перестанет грезить, боги умрут.

Пусть прах копается в прахе, прежде чем обратиться в прах.

Не подумайте, что я все это делал из любви к вам. Вели-то вы себя, в общем-то, как последний подонок. Но, несмотря на это, вы феномен, и то, что вы любопытнейший феномен, так же верно, как то, что вы подонок.

Когда он пришел в себя, я посоветовал ему записать все от начала до конца, зная, что этим он облегчит себе душу. Если мальчишка узнал какое-нибудь новое неприличное слово, он не успокоится до тех пор, пока не напишет его мелом где-нибудь на двери. И это тоже своего рода литература.