
Аудио
239.9 ₽192 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Уставший от светской жизни Оленин, принимает решение ехать служить на Кавказ. Ситуация на юге России была нестабильной. За территории приходилось бороться, горцы так просто земли свои не отдавали. И Оленин решил, что на Кавказе сможет очистить свою душу, найти смысл жизни.
И всю дорогу на юг он размышляет о том, какой он молодец, что решил так круто изменить свою жизнь, что не побоялся сделать такой шаг, и что даже страх смерти уйдет в его сердце на второй план.
Но его “лодка мечтаний разбилась о быт”. В станице, где он поселился, сплошь разврат, пьянство, воровство. Ко всему прочему Оленин еще и влюбляется. Влюбляется жарко, с головой, без оглядки.
Марьяна, казачка укравшая сердце москвича, олицетворяет собой “мудрость целостной жизни”. Так нам сказал бы любой учебник. Но моя бабушка наоборот сказала бы, что то “девка без царя в голове”. Хочет халву съест, а хочет пряники. Кхм. То есть захочет замуж за Луку пойдет, а захочет Оленину вскружит голову.
И наивному Оленину разбивают сердце. И ему еще повезло, что это просто фигура речи. Москвич остается в живых, а значит у него есть шанс излечить израненную душу.
Но повесть эту я читала не из-за душевных терзаний Оленина. И не из-за странного любовного треугольника между казачкой, казаком, и господином из Москвы. В первую очередь, я читала ее потому что Кавказ.
Толстой провел на Кавказе больше двух лет. Он, как и герой повести, в определенный момент своей жизни решил сделать крутой поворот. Устав от образа “прожигателя жизни”, он уехал на юг, где уже служил его брат. Поэтому в описание местных обычаев и природы он вложил свою душу. Поэтому погрузиться в атмосферу постоянной угрозы, в завораживающий и опасный Кавказ было так легко.

Толстого я читала, наверное, больше и чаще, чем многие даже мои ровесники, поскольку только "Войну и мир" прочитала трижды - в школьные годы (кое-как), в двадцать с небольшим, и в сорок пять. Перечитывала "Воскресение" и "Анну Каренину", добралась и до небольших (относительно) повестей.
"Казаки" тоже повесть и небольшая, однако, на роман вполне себе тянет. Если пользоваться определением романа не как "история про любовь", то есть, исключительно тематика, а именно как форма, то тут есть все основания считать сию повесть маленьким романом.
Тут есть многое - и срез Петербургского общества, и жизнь войска, и быт и жизнь казачьей станицы, и даже горцы представлены. Немного углубить тут и там - и готов полноценный роман, а центре которого (ах, да, мы же девочки, мы же не про любовь не читаем!) тоже нормальная, полноценная история любви. Полноценная - это когда есть все. И первые взгляды, и сомнения, и колебания, и соперник (куда без него?), и столкновение характеров, и препятствия на пути к счастью - и преодоление (или, наоборот) оных. Было действительно свежо и приятно читать ТАКУЮ историю любви. Ибо тут не сказочка для девушек, а реальная жизнь, до которой многим современным писательницам, увы, расти и расти. Ибо, повторяю, сказка и реальность - это две большие разницы. В сказке все преграды преодолеваются, а в жизни... в жизни есть обстоятельства, которые нельзя одолеть. Вот и Оленин сломался. Не потому, что слаб, а потому, что это было все не для него. Романтика, свежий взгляд, желание чего-то там доказать другим (и себе?) - и чужая жизнь, чужие взгляды, даже чужой язык, где няней называют не только старушку типа Арины Родионовны, а просто старшую сестру (отголосок этого в набившей оскомину фразе: "Вот, няньку родила, теперь за лялькой пора!" - которую говорят молодой матери, если у нее первой родилась девочка) и даже... друга. Даже мне, читателю, было сложновато, чего уж говорить про Оленина. И он не смог справиться. И это, я считаю, нормально. И даже хорошо.
Пожалуй, стоит продолжить чтение книг Толстого. Недооцененный он автор.

«Казаки» Толстого – это заметно облегченная вариация «Героя нашего времени» и «Тихий Дон», ужатый до размеров пары-тройки «донских рассказов». Повесть изобилует прелестными описаниями кавказской пасторали, но по сюжету довольно неровная, набросковая – сказываются многочисленные переделки и несостоявшееся превращение в роман. В то же время, вряд ли прав и Тютчев, язвительно написавший о произведении:
Затею этого рассказа
Определить мы можем так:
То грязный русский наш кабак
Придвинут к высотам Кавказа.
«Казаки» гораздо глубже – хотя бы потому, что Толстой все это испытал на своей нежной графской шкуре. А чтобы чуть больше проникнуться бытом и нравами гребенских (они же – терские) казаков, к числу коих принадлежали и мои предки по отцовской линии, приведу следующую цитату.
Живя между чеченцами, казаки перероднились с ними и усвоили себе обычаи, образ жизни и нравы горцев; но удержали и там во всей прежней чистоте русский язык и старую веру. Предание, еще до сих пор свежее между казаками, говорит, что царь Иван Грозный приезжал на Терек, вызывал с Гребня к своему лицу ста стариков, дарил им землю по сю сторону реки, увещевал жить в дружбе и обещал не принуждать их ни к подданству, ни к перемене веры. Еще до сих пор казацкие роды считаются родством с чеченскими, и любовь к свободе, праздности, грабежу и войне составляет главные черты их характера. Влияние России выражается только с невыгодной стороны: стеснением в выборах, снятием колоколов и войсками, которые стоят и проходят там.
Казак, по влечению, менее ненавидит джигита-горца, который убил его брата, чем солдата, который стоит у него, чтобы защищать его станицу, но который закурил табаком его хату. Он уважает врага-горца, но презирает чужого для него и угнетателя солдата. Собственно, русский мужик для казака есть какое-то чуждое, дикое и презренное существо, которого образчик он видал в заходящих торгашах и переселенцах-малороссиянах, которых казаки презрительно называют шаповалами. Щегольство в одежде состоит в подражании черкесу. Лучшее оружие добывается от горца, лучшие лошади покупаются и крадутся у них же. Молодец казак щеголяет знанием татарского языка и, разгулявшись, даже с своим братом говорит по-татарски.
Несмотря на то, этот христианский народец, закинутый в уголок земли, окруженный полудикими магометанскими племенами и солдатами, считает себя на высокой степени развития и признает человеком только одного казака; на все же остальное смотрит с презрением. Казак большую часть времени проводит на кордонах, в походах, на охоте или рыбной ловле. Он почти никогда не работает дома. Пребывание его в станице есть исключение из правила – праздник, и тогда он гуляет. Вино у казаков у всех свое, и пьянство есть не столько общая всем склонность, сколько обряд, неисполнение которого сочлось бы за отступничество.
















Другие издания

