Жив-человек

ФМ-2012
Редко ставлю "три звездочки", но, поскольку никак не хочется лицемерить и что-то изображать, решила отреагировать как есть...

Я уже встречала книги, взрывающие мой мозг. Горан Петрович, Борис Виан, Кортасар, еще что-то...
Это совсем не моя литература, честно скажу, но что-то меня цепляло в их книгах, заставляя признавать величие и талант авторов. Что-то даже хочу потом перечитать, ибо процесс чтения был увлекателен и интригующ.

А тут.... Что-то у меня совсем ничего не получилось. При том, что есть изумительные рассуждения на тему свободы-несвободы, нормальности-сумасшествия, жизни-нежизни, при том, что в целом и правда роман заставляет оглянуться, присмотреться к окружающему и...начать наконец-то жить, при том, что слог хорош и образы неповторимы (за всё за это - "три звездочки", а не "две")- при всем при этом книга казалась мне совсем чужой, надуманной, да и вообще бредовой...
Увы, никакого удовольствия я не испытала.
Возможно, взялась за нее не в нужное время не в нужном настроении...

Если вы на самом деле потерпели крушение, вы всегда найдете, что вам нужно! Если вы действительно попадете на пустынный остров, вы убедитесь, что он отнюдь не пустыня. Если б мы действительно были осаждены неприятелем в этом саду, мы нашли бы сотни птиц и ягод, о существовании которых мы и не подозреваем теперь. Если бы мы были занесены снегом в этой комнате, мы извлекли бы из книжного шкапа и прочитали бы много десятков томов, о которых сейчас не имеем никакого представления. Мы вели бы беседы друг с другом – прекрасные и страшные беседы, о которых теперь не догадываемся. Мы нашли бы здесь материал для всего: для крестин, для свадеб, для похорон, даже для коронации – если бы мы не захотели стать республикой.

В одном из своих эссе, английский писатель и журналист Гилберт Кийт Честертон (1874—1936) отметил, что два создания - оптимист и пессимист преследовали его, когда он был подростком. Позднее писатель пытался уяснить для себя что же скрывают под собой эти два расхожих определения человеческой природы.

А уяснив, естественно, перенес на бумагу. Ведь все тот же Честертон признавался, что "готов писать книги по малейшему поводу" (что с успехом и делал, к радости читателей).

К радости, потому что Честертон - великолепный и остроумный рассказчик. Детектив его может и остается «легким» жанром (из-за искрометного авторского юмора и умения не дать читателю задремать над книгой), но всегда намекает на что-то большее.

Не исключение и роман "Жив-человек". Завязка его такова: однажды в тихом английском пансионе "Маяк" появляется необычный гость - этакий английский чудак, который валяется на травке и машет ногами в воздухе. Сперва, странное поведение незнакомца с говорящим именем Инносент (от англ. «невинность») вызывает у окружающих недоумение и даже возмущение, но страсть к жизни этого «неформала» оказывается заразительна. Вскоре большинство постояльцев "Маяка" уже с радостью принимают участие в забавах загадочного и обоятельного чудака и так продолжается пока не звучит выстрел. Точнее, два.

Вот вам закваска для детектива, интригующее течение сюжета гарантировано Г. К. Честертоном...

Но вопросы, которые автор раскрывает своим произведением отнюдь не шуточные: бывают ли забавы и радости невинны и имеет ли человек право на них? Что может скрываться за маской мировой скорби? Что будет если столкнуть нос к носу законченного оптимиста и законченного пессимиста, причем первому дать в руки револьвер?

Думаю сие жизнеутверждающее чтиво очень актуально сегодня, когда многие люди так склонны "мыслить позитивно". Во-первых, Честертон сам по себе "позитивен" (что бы это не значило), во-вторых, он рассказывает именно об этом - об искусстве сохранения радости жизни. Советую всем не читавшим от мала до велика. И отдельно — тем, кто любит вести себя неадекватно (потому что это о нас, ребята!!! =)))

Всё-таки Честертон – удивительный писатель. Мне жить хочется, когда я читаю его романы, эссе или рассказы. Все его книги оригинальны и построены на парадоксах, которые чудесным образом подводят к чистому, радостному, детскому восприятию мира. Романы Честертона часто называют притчами, да они ими и являются, если под притчей понимать произведение, которое учит чему-то позитивному в ненавязчивой форме.
Итак, роман «Жив-человек». В пансионе «Маяк» экстравагантным манером появляется человек, которого окружающие сразу же признали сумасшедшим. Но постепенно в обитателях пансиона просыпается подозрение (и даже у кое-кого уверенность), что это – врач, а сумасшедшими как раз являются они, со своими привычками и «пунктиками»…
Этот роман – фейерверк парадоксов, которые автор развивает и логически обосновывает:

«Самоуважение, самопознание, самокритика – этой троицы достаточно, чтобы сделать человека спесивцем».

«Не всё то золото, что блестит». – «Какое заблуждение! Всё, что блестит, золото».

«Все привычки – дурные привычки».

«На этом свете некогда мечтать и дремать» – «На этом свете некогда проснуться».

При ближайшем рассмотрении оказывается, что парадоксы Честертона, ставящие всё с ног на голову, на самом деле защищают здравый смысл и предвещают его победу. И как жаль, что настоящий здравый смысл нам, «здравомыслящим» людям, часто недоступен.

Есть такое литературное направление – театр абсурда. Это произведение, разумеется, не имеет к нему никакого отношения. Но именно это словосочетание всплывало в голове во время чтения. Однако если произведения, относящиеся к «театру абсурда» классическому я не люблю (или не понимаю), то эта книга – великолепна. За внешней бессмысленностью в ней закопаны не только изящество слога, но и мудрость извилистости сюжета. «Жив-человек» – парадоксальная книга, тонкая в своих витиеватых переплетениях, заставляющая, порой, задуматься – о жизни, ее смысле, ее спрятанной за повседневностью красоте. Эта книга – философский труд, ограненный в юмор с легкой поволокой бессмысленности, разрушаемой при первом движении мысли; завуалированный в игристый тюль игры. Красивое, тонкое произведение. Советую многим.

Флэшмоб 2012: 10/30.

Главного героя обвиняют на импровизированном суде во множестве преступлений - воровство, убийства, прелюбодяния...
Но, как оказалось на самом деле, этот человек ни в чём не виновен. Наоборот, он жил, не нарушая заповедей Божиих.
Просто он был не как все. Эксцентричный.

Его безумные выходки выглядели преступлением в глазах окружающих, но делал он это не со зла, а потому что хотел ЖИТЬ!
Дети, которые вытворяют непостижимые для взрослого поступки, не являются сумасшедшими, они просто живут и познают мир. Так и наш герой живёт как ребёнок, и его жизнь наполняется счастьем, и жизнь окружающих от этого тоже меняется в лучшую сторону.

"Будьте как дети" говорит Господь, и мне кажется, что герой данного произведения исполнил это повеление! Думаю, нам стоит кое-что взять на вооружение из книги и быть простыми как дети, а не слишком заумными как взрослые.

Иногда бывает так, что начинаешь читать книгу и вроде всё замечательно есть в ней интрига и загадки, но постепенно всё это сходит на нет и остаётся только сожаление. Так получилось с этой книгой Честертона. Одним осенним вечером ворвалась она в мою жизнь подразнила заманчивым обещанием интересного времяпровождения и спустя несколько вечеров унеслась из моей жизни оставив после себя понимание того, что можно было её и не читать, так как есть у автора произведения намного лучше и интереснее. А ведь как интересно было сперва таинственный Инносент Смит, непонятная телеграмма, в которой говорится о "жив-человеке" и загадки с этим связанные. Но увы разгадки всего этого меня убили. Не могу я понять и принять идею Честертона показанную в романе, что для того чтобы чувствовать себя живым и постоянно подстёгивать свои чувства нужно совершать эксцентричные поступки, иной раз смахивающие на поведение сумасшедшего.
Конечно судить о поведении пусть и вымышленного англичанина принадлежа к другой национальности несколько глупо, но всё же мне кажется, что не похоже это на поведение пусть даже и эксцентричного англичанина.
Во всей этой бочке дёгтя однако есть ложка мёда. Хорошо, что моё знакомство с автором уже состоялось и неприятные впечатления не смогут повлиять на дальнейшее чтение других его произведений.

"Жив-человек" - чтобы вернуться необходимо вначале убежать? Неизменно быть счастливым можно только постоянно меняясь?... Пожалуй - слишком упрощенно и тривиально, однако в целом соответствует содержанию. Не сказал бы, что эта вещь средоточие оптимизма, хотя литературоведы часто говорят обратное. Впечатление, что это доведенная до крайности идея, что только Невинный видит истинную суть вещей и смысл жизни.
Невинный - это я не в смысле фамилии, а состояние духа. Можно сказать и Простодушный (как благородный дикарь у Вольтера), или Дон Кихот. Только у Вольтера герой не открывает никаких особых смыслов и не переворачивает мир. Дон Кихот - это ближе, не зря Честертон сочинил позднее "Возвращение Дон Кихота". Только Честертоновский Кихот лишь чудаковат, а мистер Смит из "Жив-человека" пожалуй и впрямь по своему безумен. Примерно, как Пеппи Длинный чулок в своем роде. Можно, наверное, найти и перекличку с "Мери Поппинс", но Поппинс все же волшебница. Интересно, что Жив-человек - это не прозвище героя, это прозвище его жены. Так мистер Инносент Смит называет ее. Вполне возможно, что именно ее Честертон тут видел настоящим центром сюжета. Говорят, что именно в те годы он был особенно счастлив, хотя вообще-то сложно выделить период, когда он был глубоко несчастлив, а ведь поводы были.
Так, что касается жены мистера Смита... Всегда она как будто на заднем плане, в тени своего эксцентричного супруга, но в конечном итоге именно к ней он бежит, огибая земной шар, на ней он женится в пятый...десятый раз, и именно она говорит в коротеньком финальном разговоре:

— Куда везет вас ваш муж? — обычным деловым своим тоном спросила Диана.

— К тетке! — сказала Мэри. — В том-то и дело, что тетка действительно существует, и мы оставили у нее наших детей, когда вернулись из того, другого пансиона. Наше праздничное путешествие длится обычно не больше недели, но иногда мы устраиваем себе два праздника подряд.

— Неужели ваша тетка ничего против этого не имеет? — простодушно спросила Розамунда. — Конечно, это показывает душевную узость, но я знаю немало тетушек, которые, пожалуй, назвали бы такое поведение глупым.

— Глупым! — весело воскликнула Мэри. — О, клянусь моей воскресной шляпкой, и я точно такого же мнения! Но чего вы хотите? Он действительно хороший человек, и пусть лучше будет это, чем змеи или другая чертовщина в этом роде.

— Змеи? — с любопытством переспросила Розамунда.

— Да. Дядя Гарри держал у себя змей и говорил, что они его любят, — с безмятежным спокойствием отвечала Мэри. — Тетя позволяла ему держать их у себя в карманах, но только не в спальне.

— А вы? — начала было Диана, слегка сдвинув свои темные брови.

— О, я делаю то же самое, что делала тетя, — сказала Мэри. — Я участвую во всех его дурачествах, но с нашими детьми не расстаюсь никогда больше, чем на две недели. Он зовет меня «Живчеловек», и вы должны писать это в одно слово, иначе он непременно рассердится.

— Но если мужчины требуют таких странных вещей... — начала опять Диана.

— О, бросьте говорить о мужчинах! — с нетерпением прервала ее Мэри. — Предоставьте это дамам- писательницам! Мужчин не существует. Нет таких людей. В действительности есть только Мужчина, и кто бы он ни был, он никогда не похож на других.

Замечание ее о дамских романах напомнило мне похожее замечание патера Брауна в "Скандальном происшествии". Вообще - очень многие идеи из этого романа использованы позднее в виде намеков и акцентов в других вещах автора. Тут настоящая квинтэссенция парадоксальной логики, но все же, повторюсь, я бы не сказал, что это средоточие оптимизма - немного слишком много тут клоунады. Не говоря уж о том, что герой с такими странностями в чем-то вызывает у меня и смутную жалость.