Город Эн

Маленький кусочек жизни перед революцией 1917. Когда одна революция, 1905, отшумела, а вторая еще не грянула. Когда важнее не новость о революции, а новость о войне. Маленькая жизнь, простая, от детства в юношество. Шаг к взрослой жизни, когда на руках аттестат и надо думать о том, что же будет дальше. Но что будет дальше с героем, через которого мы наблюдаем маленькую жизнь российского городка, нам неизвестно. Ведь вот только он понял:

И посмотреть ему придется на многое, чтобы понять как же он это видел.

Леонид Добычин очень аккуратно постарался избежать политики в книге, можно сказать даже пояснил свое отношение к ней именно в этом произведении:

Ему интересно совсем не политика, а люди, которые продолжают жить, любить, ошибаться, смотреть мимо, пугаться, терять отцов из-за инфекции на их работе, бояться и уважать матерей. Любить и узнавать свою страну. Не справляться с арифметикой и искать выходы из положения. Переезжать из дома в дом ощущая пустоту от потерь. С удивлением осознавая, что люди могут пропасть совершенно тихо и ты можешь ничего о них не узнать, если только вдруг не посмотришь туда, где когда-то был человек. Интереснее рассуждать о дружбе, искать кого-то и проходить мимо удивительных людей, потому что "кто-то" - это мечта, с которой не надо разговаривать и узнавать, а живой человек, такой своевольный, такой непредсказуемый.
Интереснее следить за сменой времен года, поражаться как изменяется мир вокруг, впервые увидеть бурый лес. Осознать его цвет, текстуру наполненность. Вдруг понять, разность присутствия и отсутствия моря. Удивляться, интересоваться. Жить, просто и тихо.

Маленький кусочек жизни, где еще не надо принимать решений, где еще позволительно ошибаться, ошибки еще легко исправляются и не имеют огромных последствий. Граница между прошлым и уже шаг в будущее. Перерыв, перед глубоким вздохом.

В книге собраны роман «Город Эн», повести, рассказы, письма. На тот момент, в 2007 году, это было практически все, что оставалось от написанного Леонидом Добычиным. Добычина печатают редко, небольшими тиражами, к выходу очередного издания находится что-то новое. Ведь изучали наследие писателя достаточно подробно и плодотворно. Покончил с собой он после обструкции, устроенной тогдашней партийной литтусовкой, год был не очень хороший. И что-то из материалов могло быть спрятано знакомыми или конфисковано властями. В 1936 году роман «Город Эн» обвиняли в том, что он противоположен по духу социалистическому реализму. Сейчас Добычин, писатель первого ряда, не очень известен широкому читателю. Может, еще и потому, что такого рода соцреализм нависает над обществом в любое время, просто каждый раз называется по-другому. А роман Добычина «противоположен» любой социальной агитации и ажитации.
К тому же, коммерческий потенциал его книг, наверное, невелик. Нет ярких сцен и острых сюжетов.
«Я взял книгу и читал, как Чичиков приехал в город Эн и всем понравился».
Вечный город Эн, где души мертвые, а остальные — выморочные бездушные тела. Если так, то какая разница какой строй и какие идеи. Роман и повести в книге из старой жизни, дореволюционной. Рассказы в основном уже из новой, счастливой советской жизни. Но в чем разница. В расцветках лозунгов и шествий? Все одинаково. В любом обществе, как бы оно себя ни называло. А литературу всегда призывают демонстрировать, что есть добро и что есть зло. По мнению начальства. Или другого начальства.
«Электричество горело в трех паникадилах. Сорок восемь советских служащих пели на клиросе».
Опять же у Добычина нет героев, положительных персонажей, а читателю нужно себя с кем-то отождествлять. И в примерном романе всегда должен быть назначен злодей. Без всяких там полутонов.
«Уже прислали циркуляр о зимней культработе…»

"Город Эн (сборник)" - корпус работ Леонида Добычина, в составе которого заглавный роман, повесть "Шуркина родня", несколько рассказов и письма.

Наиболее примечательные из сборника - "Город Эн" и "Шуркина родня" (последнее может даже больше). Первое - полуавтобиографическая экспрессионистская фреска начала прошлого века, второе - чуть более традиционная и социальная картина. Большая часть также с сильной примесью натурализма, что несомненно добавляло правдивости нарисованных образов и делало сильнее эффект концовок. Оба произведения - этакие "романы воспитания", герои познают мир, пытаются адаптироваться к жестокому взрослому миру или найти ему иллюзорную альтернативу. В первом - это Маниловка, куда герой хочет попасть, во втором - город Самара, который некоторое время имел собственную власть и управление (время - предреволюционное, революционное и гражданской войны). Дабы показать некую гротескность и субъективность повествования "Города Эн" Добычин сделал весьма интересный ход: герой в конце понимает, что без очков он видел все нечетко и расплывчато, что показало иллюзорность его взгляда. В "Шуркиной родне" картины жизни также жестоки, натуралистичны с некоторым налетом экспрессионизма, и герой исполняет свою мечту - бежит в реальную, но чуть идеализированную Самару.

По стилистике в современной литературе Добычин близок "новороманистам" и их последователям, например, тому же любимому Жану-Филиппу Туссену. Но если выбирать, я выбор сделаю явно не в пользу нашего автора. Хотя привычен к высокому уровню трансгрессии, натурализму, фрагментарной прозе, сухому языку, но как-то не стали произведения Добычина мне близки.

Как рассказчик — а впрочем, рискну сказать, что и как человек (опубликованные письма дают возможность об этом судить) — в общем, Леонид Добычин являл собой одновременно типаж мелкого чиновника и ребенка. Маленький человек в квадрате. Наверное, поэтому с таким умилением читается его проза - с чем-то средним между «шарман» и «утютю». Ведь именно героев, изъясняющихся таким образом, в литературе начала ХХ века полно, а здесь — настоящий, взаправдашний писатель, который от своего лица пишет: «Разрешите присовокупить к сему мой Пламенный Привет и выразить надежду, что ваша температура не выходит из желательных границ» и «я читал вашу книжечку про умывальник». Это тот случай как раз, когда человек пишет — как дышит.

«Город Эн» напоминает старое кладбище, где ангелы с отбитыми носами — комизма в них едва ли меньше, чем светлой грусти. Главный герой наверняка с восторженной непосредственностью назвал бы подобное место «уютненьким». Такие книги — кладбища воспоминаний — любят обычно сравнивать с «секретиками», накрытыми стеклом, и альбомами стихотворений. Ну а «Эн» — скорее что-то вроде шкатулки, набитой хорошенькими открытками чужих и далеких людей. Леонид Добычин передает её тебе как нечто ценное, а ты смущаешься, потому что не знаешь, как поступать с этим сокровищем, и сомневаешься, что будешь его хранить.

Рассказы оставили меня равнодушной: они похожи на малую прозу Замятина, за вычетом той необозримой угрозы, которая все время нависает над замятиновскими человеками. На одной ностальгической ноте сложно сыграть все чувства — а ничего, кроме ностальгии, рассказы Добычина во мне не затрагивают. Они, конечно, хорошие, но этому паутинистому письму и хрупким характерам очень сложно пробиться сквозь толщу целого века.

А манера выражаться героя «Города Эн», кстати, напоминает письменную речь одного местного персонажа. Только меня спрашивать не нужно — читайте да обрящете.

Первые страницы меня несказанно удивили. Такой примитивный язык и наблюдения! Сбивчивый рассказ о каких-то мелочах жизни ребенка лет семи. Хорошо, быстро поняла, что как раз под мысли ребенка этот текст и стилизован. И все что нужно, это дождаться взросления. Вот только та узость взглядов и поверхностное восприятие вещей может быть прощена мальчику. А подростку и юноше…
Он далеко не глуп, наш герой. Но он холоден, эгоистичен. Хоть эпоха и меняется, и какие-то события попадают в его книгу для записей, на самого героя влияют мало. Он повторяет чужие слова, иногда даже не задумываясь.
Самое интересное, это достраивать, то, что не видит наш герой. Это может быть забавно как скупость Кармановой или быстрая свадьба ее дочери. А может и остаточно трагичная история, как с Олей Кусковой. В любом случае, ему больше интересно с кем из мальчиков сейчас дружить. Но если и стоит читать, то ради этих закадровых историй.
Дикие и Шуркина родня две братские повести. Они показывают самые неприглядные стороны деревенской (и краешком мещанской) жизни. Это какой-то пьяный угар в революционных декорациях. Сюжеты как для программы Пусть говорят. Кто с кем спал, кто кого обманул, кто опился, кого зарезали. И Шуркино взросление лишенное каких-либо ориентиров получается страшным. Он просто не может мыслить по-другому.
С рассказами я совершила ошибку. Нельзя было их читать подряд и залпом. В итоге они слились у меня в какой-то невнятный комок историй, о жизни в провинциальных городах, службе в учреждениях и отношениях. После романа и повестей они шли таким ровным фоном… Постараюсь, через какое-то время вернуться к ним.
Для ДП. Естественно, раз нам рассказывают о повседневной жизни, будет и еда. Не самая разнообразная. Студень, хлеб, арбуз, дыня, булка, то что встречалось чаще всего.

77-страничная повесть Леонида Добычина(1896-1936) «Город Эн» и сегодня не оценена еще по достоинству. Она вышла в 1935 году, в январе 1936 заклеймена как «формалистическая и идейно-враждебная», а сам автор покончил жизнь самоубийством в том же 1936-ом.
«Город ЭН»-один из патриархальных городков еще царской России, где и происходит становление личности обычного мальчика в «идейно чуждом» большевистскому режиму быту и окружению. Что же за такое это страшное было время - примерно с 1900 до 1910 гг.- что «опошляло лозунги революции»? Итак, герой повести мальчишка лет 7-8 «взял книгу и читал, как Чичиков приехал в город Эн и всем понравился»…А когда мальчик книжку не читает, он внимательно смотрит вокруг и рассказывает нам обо всем, что его удивляет, восхищает, интересует или привлекает внимание.
Вокруг такой интересный мир! Дамы в нем «носят кофты из синего бархата с блестками, брошь «собрание любви» и кушак с пряжкой «лира» и прогуливаются «в боа из перьев». Мальчишки одеваются в синие и зеленые костюмчики и «застежки штанов» у тех, кому скоро в школу, «помещаются спереди, как у больших». В том городе на горе стоит «тюремный замок», в котором население городка посещает церковные службы: там «под мышками прохожих поблескивают золоченые обрезы псалтырей» ,там «тюремный сторож выносит аналой», там «по субботам акафисты», там встречаются «на водосвятие и ходят к обедне» и жертвуют «на проскомидию». В проповедях учат «повиноваться властям и выполнять свои обязанности и не избегать скорбей». Наши матери «говели и водили нас с собой»…
И на каждой страничке - разнообразные, ничем вроде не примечательные, заметки мальчишки, зорко вглядывающегося в жизнь:
-Ученик шестого класса Вася Стрижкин во время физики закурил сигарку и с согласия родителей был высечен.- Я стал репетитором у одного пятиклассника. Отец драл его при полиции:- Дома, мерзавец, орет, и соседи сбегаются! Мама мальчика смешно говорит «Чем интересуетесь?» вместо «Что читаете?», а в окне булочника «лоснится шоколадная овца». По утрам на Рождество в семью мальчика приходят «сторожа из присутствия, трубочисты и банщики, поздравляют нас. Мы им давали целковый…»

• По другим прочим праздникам почтальон приносит в дом поздравительные «карточки»: «оркестры из ангелов играют на скрипках, мужчины во фраках и дамы со шлейфами чокались, над именами наших знакомых отпечатаны были короны».
• Вдруг «подкатил извозчик и сказал «бонжур».
• Серж достал книгу:- Вот «Дон Кихот». Он был дурак.

• Там няньки и кухарки будут царствовать, а господа будут служить им.- Я не верил этому.