Как роман

«Читайте, чтобы жить» под пером Флобера, когда он писал Луизе, на самом деле означало: «Читайте, чтобы дать мне жить».

Глагол "читать" не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: "любить"... "мечтать"...

О наших первоклашечках....

Язык высунут, пальцы судорожно стиснуты, запястье деревенеет… Крючочки, палочки, хвостики, кружочки и опять крючочки… Он сейчас далеко, очень далеко от мамы, он сейчас один на всем свете, поглощенный особенным напряжением, которое называется усилием, а вокруг трудятся точно такие же одиночества с высунутыми языками…

А мы,начитанные и утверждающие,что пропагандируем любовь к чтению,-мы слишком часто предпочитаем самим себе комментаторов,толкователей,аналитиков,биографов,интерпретаторов текста,который,набожно засвидетельствовав его величие,делаем немым.

Мы молчим о том,что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне.

Во всяком чтении заложена,как бы ни была она подавлена,радость от возможности читать,и она сродни восторгу алхимика.

Великое наслаждение читателя - вот такое молчание о прочитанном.

Peu d'objets éveillent, comme le livre, le sentiment d'absolue propriété. Tombés entre nos mains, les livres deviennent nos esclaves.

En argot, lire se dit ligoter. En langage figuré un gros livre est un pavé. Relâchez ces liens-là, le pavé devient un nuage.

Je n'ai jamais eu le temps de lire, mais rien, jamais, n'a pu m'empêcher de finir un roman que j'aimais.

Si on devait envisager l'amour du point de vue de notre emploi du temps, qui s'y risquerait ?

Le temps de lire, comme le temps d'aimer, dilate le temps de vivre.

Le temps de lire est toujours du temps volé. C'est sans doute la raison pour laquelle le métro se trouve être la plus grande bibliothèque du monde.