Делай что должен

– Сержант Стилет, – генерал-полковник показал на безногого репликанта, – личных отношений с идиллийцами не имеет. Я изучил рапорты о том бое, где он потерял ноги и заявляю со всей ответственностью: сержанту ничего не стоило отказаться от атаки. И до, и после этого подобные опорные пункты врага уничтожались огнём артиллерии илиавиацией без оглядки на заложников. Тем не менее, всё отделение сражалось за гражданских до последнего. Повторяю: не имея личных привязанностей. Я склонен видеть вэтом минимум высшее проявление воинской доблести и чести. Потому что долг солдата – защищать.

– Благодарю, господин генерал-полковник, – тихо сказал Стилет.

– Почему эта планета так важна? – задал следующий вопрос Густав.

– Потому что здесь к нам впервые отнеслись как к людям, а не вещам, – ответил Чимбик, с вызовом глядя в глаза генерал-адмиралу.

Генерал-майор при этих словах скривился, будто услышав несусветную глупость, а азиат бросил удивлённый взгляд на Дариуса. Тот лишь пожал плечами.

– Идиллийцы – единственные, кто похоронили моих братьев, – продолжал Чимбик. – А не утилизировали, словно мусор. Для них мы имеем значение, даже мёртвые. Даже когда от нас больше нет пользы. За добро нужно платить добром. Это ваша, человеческая мудрость. Мы отплатили тем, чем могли. И если понадобится – сделаем это ещё раз.

– Ваше мнение о репликантах, – Густав откинулся на спинку кресла.

– Лучшие солдаты, что у меня были, – без сомнения заявил Савин. – Я не знаю, что с ними нужно сделать, чтобы до бунта довести, но у меня за всё время командования ими ни единого нарекания. Будь у меня люди – я бы уже охренел от количества проблем.

– С этого момента поподробнее, – Густав заинтересовано поднял бровь

– А что тут подробнее? – удивился Савин. – Вы же сами знаете, что бездельничающий солдат – это потенциальный преступник. В отношении коммандос – преступник в квадрате, если не в кубе. Люди за то время, что мы тут ждали союзовцев, уже успели бы наворотить просто кучу дел. Устроить с идиллийцами состязание “кто кого перетрахает”, разнести несколько баров, выясняя, кто круче – коммандос или сидящие за соседним столиком представители других родов войск, про драки с патрулями военной полиции вообще молчу: у нас это поход в церковь заменяет. А от репликантов – ни-че-го. Пара-тройка мелких инцидентов, вызванных исключительно незнанием гражданской жизни, да местной спецификой. И всё. Я впервые с момента выпуска из училища спокойно на выходные уходил.

– Итак, – Густав покосился в планшет и поморщился. За эти дни слово “репликант” набило оскомину. – Основной аргумент за списание опытных партий: бунты репликантов. Судя по динамике, это лишь вопрос времени. Из отчётов полковника Хоара ясно следуют печальные факты: одна единица, называющая себя Блайз, намеревалась дезертировать, а другая, Чимбик, поставила собственные привязанности выше приказов. Кстати, отказ от обезличенных порядковых номеров – один из тревожных звонков по мнению яйцеголовых.

– Будь проклят тот день, когда оружию стали давать имена, – негромко процитировал Ямасита.

– Будьте прокляты болваны, желающие совместить свободу воли и отказ от проявлений этой самой воли, – раздражённо рыкнул Густав.

– Акт на списание, — с явными нотками нетерпения повторил врач. – Вы требуете утилизации репликанта, являющегося имуществом бригады специальных операций. Без актана списание, утверждённого и подписанного командирами этой части, я ничего делать не буду. Ибо окажусь крайним, а оно мне на хер не впилось.

– И кто должен его подписать? – уточнил майор.

– Майор Савин, — ответил врач, склоняясь над Стилетом. -- Затем уже командир бригады, полковник Стражинский.

– Хорошо, – майор развернулся на каблуках. даже не скрывая злости. – Я принесу вам этот акт.

– Господин майор, – врач на секунду оторвался от работы. – Не ходите тут без головного убора. Солнышко тут, знаете ли, злое...

– Какое, нахер, солнышко в бункере?! – взъярился майор.

– Злое, – повторил врач, возвращаясь к работе.

– Не слышу тебя, “Гнездо-четыре”, – спокойно отозвался “деймос”. – Помехи в эфире, похоже на работу РЭБ. Как слышишь меня, “Гнездо-четыре”? Повторяю: как слышишь меня?

– Слышу тебя на пятёрочку! – майор ревел, как тиаматская зверюга. – Два ноля! Выполняй!

“Гряземесы говорят – точку удерживают” – пришёл доклад от ведомого. – “Но в глубокой жопе. Их обложили по полной, долго не продержатся”.

– Не слышу тебя, “Гнездо-четыре”, – голос “деймоса” был бесстрастен.

“Передай гряземесам – мы близко”, – приказал он ведомому.

– Всё ты слышишь, херова штамповка! – взвыл майор. – Выполняй приказ! Иначе…

Что – “иначе”, – “деймос” дослушивать не стал, попросту отключившись. Может, его за это утилизируют, но братьев он спасёт. А дворняги с их истериками пусть катятсяк чёрту.

В камеру к доминионцам Флоринда зашла первой: идея Костаса, которому стало совершенно по-детски интересно взглянуть на реакцию пленных. Она не особенно отличаласьот реакции обычных людей: одна из близняшек, до того показывавшая репликанту какие-то движения танца, при виде здоровенной твари медленно пятилась пока не вжалась встену. Репликант-рядовой плавным движением заслонил девушку и замер, настороженно глядя на мохнатую глыбу. Сидевший в кресле татуированный сержант крепко держал вторую девушку, не позволяя той сделать ни единого резкого движения. Вид у неё был напуганный.

– Нет-нет, не бояться! – замахал руками де Силва, вбегая в камеру. – Флоринда быть добрый, хороший девочка? Да, Флоринда?

“Добрая, хорошая девочка” явно наслаждалась произведённым впечатлением. По крайней мере Костас был в этом уверен, глядя на её довольную морду.

– Эта идиллийка что-то значит для вас лично, сэр? – решил уточнить он.

Собственно, это было единственное объяснение происходящему, которое нашёл сержант.

– Она сделала всё для своего города, – прозвучал неожиданный ответ. – Из-за этого Зара пошла с нами на сотрудничество. Ради своих людей вкалывала днями и ночами, как раб, не требуя ничего взамен. Лежала под бомбёжкой, там её заживо засыпало. И после этого не билась в истерике, не бежала к психологу какому грёбаному, а помогала спасателям. Любой сраный политикан после такого ходил бы грёбаным героем, интервью налево и направо раздавал. А Зара просто попыталась добиться гуманитарного коридора для детей. Понимаешь? Ничего для себя – только для людей. И буду я распоследней мразью, если позволю какому-то сраному ублюдку забить её ради собственных грёбаных амбиций.

В кресле, спиной к лестнице, сидел репликант без шлема. На подлокотнике кресла, лицом к Нэйву, устроилась одна из Лорэй и с неописуемо счастливым видом поглаживала кончиками пальцев щёку репликанта.
– О как… – только и смог сказать Нэйв.
Лорэй подняла на него взгляд и продолжила своё странное занятие. А вот репликант обернулся, продемонстрировав капитану знакомую тиаматскую татуировку на лице.
– Давно не виделись, сэр, – сказал воскресший мертвец, пока Грэм обалдело лупал глазами. – С повышением.
– С воскрешением, сержант, – справившись с удивлением, отозвался контрразведчик.