И меня побивает на рев. Не на слезки маленькой романтичной принцессы, а на громкий, в котором - будем честны- крепких слов больше, чем разрешенных цензурой. Ну ничего не могу с собой поделать: я вот такая, прямая между двумя точками, иногда через чур.
И мне, такой прямой, не нужен никакой другой мужик, даже если он безопаснее, надежнее, брутальнее и вообще по смерти заслужит надгробную надпись:"Безгрешен и идеален". Мне нужен мой Марик. И дети от него.
Наташка ка-то сказала, что любовь: это не слова, не признания и не серенады. Любовь - это когда ты видишь в глазах того самого мужчины ваших детей. Даже если вы случайно столкнулись в метро, и ты вдруг понимаешь, что у вас будет отличная малышка с твоими белокурыми косичками и его смешным курносым носом - это не просто так.

• Я влюбился в тебя заново, - бесхитростно, отбросив напускную шелуху, признается мой голубоглазый монстр. - Я - твой. Смирись уже. Рыцарей на белых жеребцах раздавали вчера, сегодня только те, что с браком. Так что, адская козочка, делай, что хочешь, но хрен ты от меня избавишься.
• Господи, Червинский! - Я топаю пяткой. - Ну хоть секунду мог без хренов-то?
• Неа. - Он пересекает невидимую преграду, сгребает меня, словно я что-то маленькое и совершенно беспомощное, и выразительно сопит мне на ухо: - Давай больше не будем бодаться, адская козочка?