The Wonderful Visit

Прежде всего скажу, что такого Уэллса я не читала. Отдаю дань его фантазии, его предвидениям и полету мысли, но язык мне всегда казался нудноватым и подчеркнуто благопристойным. А тут открылось, что он может быть ироничен, ехиден, саркастичен, язвителен, хотя и по-прежнему благопристоен. Это приятно.

Начало было почти трагическим – местный викарий на прогулке подстрелил ангела. Ну ошибся, принял за огромную птицу, и охотничий инстинкт преобладал над разумом. Что ангел делал в маленьком городке – отдельный вопрос, провалился в какую-то пространственно-временную дыру, бывает. Итак, на город сошла благодать. Появись этот ангел в нужное время в нужном месте, прихожане плакали бы от умиления и рассказывали о чудесном явлении. А тут молодой парень с длинными волосами, в какой-то то ли рубахе, то ли в хламиде, с каким-то горбом. С чудной манерой говорить, со странными идеями, совершенно не воспитанный … И чокнутый викарий говорит, что это ангел. Неправильный ангел, неуместный.

Автор неторопливо проводит своего героя по самым разным слоям общества. Но ангел не нужен никому. Для доктора он представляет интерес только как любопытный объект с костяными наростами на лопатках, светское общество не принимает несветского гостя, который не понимает условностей этого общества. Его научили, что дамам надо подавать чай, но почему-то он спешит помочь горничной с тяжелым подносом, а не подает чашечку благородной даме. Вопросы задает неправильные, почему мол, этот работает, а этот не работает, просто социалист какой-то…

Крах Томаса Ангела неминуем. Ему нет места на нашей Земле.

Не очень-то жалуют ангелов на нашей грешной Земле. И не важно в каком виде этот ангел явился пред нами. Если это больной старик из рассказа Маркеса "Очень старый человек с огромными крыльями", то разве ж это ангел? Ангел же не может быть убогим стариком. А если даже и может, то нужно на нём непременно заработать, пока он в нашей власти, это же очень по-человечески.

Но даже если ангел явился во всём своём божественном сиянии красоты, как в этом небольшом романе Уэллса, то ему тоже не позавидуешь, а можно только посочувствовать. Появился он каким-то неведомым образом и решил, что попал в Страну Снов. Но ему не повезло, потому что в этой местности жил страстный орнитолог, который его и подстрелил, приняв за большую птицу. Интересно то, что этот орнитолог по совместительству являлся местным викарием. Тут надо сказать, что викарий же оказался единственным человеком, который не сразу, но всё-таки поверил, что это действительно ангел. Ведь даже доктор, который пытался лечить крылья ангела, не признавал их за крылья, а считал их недоразвитыми лишними конечностями, а ангел был для него или мошенником или сумасшедшим, он ещё не определился, к какому варианту он более склонялся. Что уж говорить о других жителях этого местечка, которые и крыльев не видели, а видели горбатого странного юношу, которого зачем-то приютил викарий. И была ещё служанка, которая с сочувствием отнеслась к ангелу и понимала его музыку. Оказалось, что ангел божественно играет на скрипке, но это дано понять не каждому, только викарий и Делия не могли наслушаться этой музыкой. Так вот, ангел был единственным из тех, кого обслуживала Делия, который относился к ней не как к предмету обстановки.

Вообще, здесь говорится об очень серьёзных вещах. Наш мир не для ангелов, им не выжить в нашем мире, потому что боль — основа нашей жизни. Это не я говорю про боль, это слова викария. Но ангел, пожив несколько дней среди людей, пришёл к такому же выводу. Ему непонятны эти странные люди из Страны Снов, которые обижают и делают больно друг другу и морально, и физически. Но написано очень весело, здесь прекрасный юмор, читать одно удовольствие.

Отмечу ещё один момент. Дело в том, что я английской классики читала достаточно много, и у меня сложилось мнение, что большинство английских писателей прошлого большие снобы, для которых люди простого происхождения не могут иметь никаких достоинств (особенно это касается женских персонажей), я это даже отмечала в одной своей рецензии на Теккерея. И я была очень удивлена, что Уэллс так остроумно подшутил над этим.

Я знаю, что наделив простую служанку — или по меньшей мере английскую служанку — тонкими человеческими чувствами, изобразив ее как-то иначе, нежели говорящей неграмотным языком, я тем самым исключаю себя из разряда респектабельных писателей. ... В свое оправдание я могу лишь сказать (хоть это, знаю, будет напрасной попыткой), что Делия была среди служанок редким исключением. ... И я могу пообещать (возможно, это послужит мне более верным извинением), что в одной из будущих моих работ я восстановлю равновесие и терпеливая читательница получит то, что всеми признано: огромные руки и ноги, безграмотную речь, полное отсутствие фигуры (фигуры бывают только у девушек среднего класса — служанкам они не по средствам) и бойкую готовность за полкроны поступиться своим самолюбием. Такова признанная английская служанка, типическая английская женщина (если отнять у нее деньги и воспитание), каковой она предстает перед нами в произведениях современных прозаиков.