Стань моим мужем, дракон!

Ни капли сомнений. Амедея сказала, что он все равно дракон, пусть даже пока что без крыльев. Разве может он сомневаться в словах его шехсайи? Разве может не верить ей?

— А чего ты вообще хочешь? — спросил Геррах. — От жизни.
— Я? — Амедея покусала губы и ответила, глядя ему в глаза, как будто наконец его заметив: — Свободы! Я хочу того же, чего и ты, Геррах! Разве это так много? Просто самой выбирать, как жить свою жизнь.

— На людях мы будем разыгрывать взаимную любовь. Быть может, даже придется сделать вид, что ты обесчестил меня до брачной церемонии, чтобы у дяди не осталось выбора, лишь только отступить.
— Из меня так себе актер, — пожаловался Геррах. — Я дикий варвар, воин, не знающий слов любви. Давай лучше я обесчещу тебя по-настоящему.

Внешней угрозы больше не было, артефакты сделали драконов практически неуязвимыми, а Эврас куда лучше управится с казной и расходами, если только Молли не уговорит его потратить весь бюджет на котов.

- А может, он вообще капитан. Говорят, недавно один корабль отправился в кругосветное путешествие. Вдруг и мой муж отчалит в неведомые дали. Должно же мне когда-нибудь повезти?

- Хоть я по-прежнему думаю, что вы дурак, мой господин, но я все же верю в вас.

• Вот спасибо.
• Я даже сделал на вас ставку. В мясорубке принимают с таким коэффициентом - вы бы знали! Так что если вы выживите и дойдете до финала - мы озолотимся!
• Ты отличный казначей. И прекрасный друг.

« Коготок увяз - всей птичке пропасть.»

Кто бы мог знать, что на том грязном рынке я куплю свое счастье?

– Быть может, мне ходить на согнутых коленях, чтобы не ущемлять твое достоинство, госпожа?

– Только варвары могут думать, что рост каким-то образом возвышает человека над другими.

– Но он как раз-таки возвышает, в прямом смысле, – возразил он.

Его торс блестел то ли от воды, то ли от пота, но черные чешуйки на плече оставались матовыми.

Раб выразительно усмехнулся, а я закатила глаза.

– Но если он вам так уж приглянулся, то я отдам вам его всего за тысячу драх.

– Почему так дорого? – возмутилась я. – Он же никчемный раб, ни к чему не годный.

– Вообще-то я приберег его для распорядителя игр, – признался надсмотрщик. – Такой раб может продержаться до самого финала. Дерется как дьявол.

– А с этим что не так? – спросила я. – Покажи зубы, раб.

Он осклабился, и я едва сдержалась, чтобы не поежиться под палящим солнцем. Зубы у раба были великолепные: белые и ровные, с удлиненными клыками.

– Перекидыш, – мрачно сказал надсмотрщик то, что я и так уже поняла. – Попал в плен в последней стычке.

– Мне захватили обманом, – подал голос мужчина, и надсмотрщик ткнул его палкой под ребро.

Раб облизнул пересохшие губы, и, несмотря на тяжелые цепи и скованные за спиной руки, легко и гибко поднялся, оказавшись на голову выше меня.

– Госпожа, – подскочил ко мне низенький смуглый надсмотрщик. – Давайте я покажу вам другого. Вон тот, посмотрите, очень спокойный домашний раб, обучен читать и писать и даже может вести бухгалтерию.

Я вновь посмотрела в окно, любуясь стеклянными башнями, нежно-розовыми на закате.

– Похоже, артефакторику я и так знаю, – произнесла я. – Можно научиться боевым рунам, моего магического резерва, как выяснилось, на это хватает, но у меня есть ты…

Сильные руки обвились вокруг моей талии, подтверждая готовность защитить от любой напасти, а я невольно задержала дыхание...

– Вы хоть представляете, какой у нее талант? – воскликнул старик, вновь поворачиваясь к Герраху. – Это же бриллиант! Она уникальна!

– Я знаю, – с гордостью ответил он.

Ученые академии принялись задавать мне вопросы: какие руны я знаю, умею ли их закреплять. И с каждым ответом я все меньше чувствовала себя самозванкой. Мы отправились в лабораторию – сердце академии. Здесь было все: приборы и материалы, перегонные кубы и хитроумные печи. А главное – здесь была музыка. Она звучала на разные голоса, и каждый артефакт из высокого хрустального шкафа как будто звал меня, предлагая рассмотреть его внимательнее. А я здесь была своей.

Драконы не остались на ужин, не задержались, чтобы посмотреть достопримечательности, не соблазнились предложением отдохнуть. Они просто вышли из дворца и взмыли вверх один за одним, расправляя широкие крылья.

Драконы летели к городу ровным клином, точно перелетные гуси. Вот только размах крыльев был куда шире. Густая тень скользила по крышам Аль-Малены точно стрела, направленная твердой рукой сюда, во дворец.

– Что же маги? – воскликнул он. – Где они все?

Как будто вторя его воплю отчаяния, из сторожевых башен взлетели залпы магического огня, ведь обычный драконам не страшен. Голубоватое свечение на миг окутало крайнего ящера и стекло с него, не причинив никакого вреда.

Я попала в новый удивительный мир и открывала его для себя с детским восторгом. Здесь женщины казались спокойными и счастливыми, дети пускали по лужам кораблики, тут часто шел дождь, и все зеленело и цвело, а в небе парили драконы. Здесь был Геррах, а значит, и мое сердце. Я относилась предвзято к красным горам – у них не было шансов мне не понравиться.

Амедея погладила кончиками пальцев его лицо, словно скульптор, завершивший свою работу, и Геррах действительно чувствовал себя кем-то иным. Он бы сам отрезал себе крылья, прошел через пустыню туда и обратно, продался в рабство и выиграл горячие игры, чтобы заполучить эту женщину снова.

– Ты меня купила, а я тебя выиграл, – сказал он. – Я твой, ты моя.

- Геррах, мне так стыдно, – пробормотала она, спрятав лицо у него на груди. – Ведь на том рынке я еще и пыталась торговаться.

– Правильно делала, – хмыкнул он, перебирая пряди ее волос. – О чем ты вообще думала, женщина? Купить раба, чтобы выдать его за жениха. А вдруг тебе попался бы кто-то другой, не я? А вдруг бы он чавкал или…

– Или лапал меня за коленки...