Ваша оценка

4,2

(17)

Гибель Синего Орла

Грозные годы Великой Отечественной войны. Вся страна работает для фронта. И на берегах Ледовитого океана, в далеких оленеводческих колхозах и совхозах советские люди тоже напрягают все силы, чтобы приблизить час разгрома фашистских захватчиков. На оленьи стада обрушивается эпидемия "копытки". Под угрозой оказывается снабжение продовольствием целого края. Молодые специалисты - комсомольцы и члены партии - принимают решение перегнать стада на новые пастбища, которыми еще никто никогда не пользовал...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

17 оценок

5
41%
4
47%
3
12%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 19Хотят прочитать 48

Рецензии

strannik102
23 июня 2020
Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)
Вполне добротная приключенческая советская повесть. Причём сразу стоит отметить, что ныне многих пугающая «советскость» заключается только в том, что действие происходит на территории Советского Севера (район рек Колыма и Индигирка) в годы Великой Отечественной войны, да в тексте иногда ненавязчиво мелькает слово «совхоз», раза три совершенно оправданно и естественно встречается слово «парторг», вот, собственно, и всё. А, да, ещё слово «план» было.
Т.е. понятно, что времена советские, но с точки зрения современного читателя это совсем не агитка. А именно приключенческая книга. Со всеми приметами и признаками жанра. Имеется некая тайна, есть золото, в ходу древние легенды, налицо разные приключенческие походы по тундре, по Восточно-Сибирскому морю, немного по горам и прочая географическая квестовость. И даже то, что эта повесть отчасти является ещё и производственным «романом», нисколько не превращает чтение в утомительные производственные дела — вряд ли мы хорошо себе представляем реальные производственно-жизненные нюансы оленеводческого дела на Севере нашей страны.
В общем, чего там уговаривать, не хотите, ну и не надо. А я прочитал с интересом и удовольствием.
Читать далее
55 понравилось
6
1,2K
Moonzuk
1 августа 2023
Читая Россию...
В последнее время прочитал несколько книг, сходных в одном: авторы хорошо знают то, о чем пишут, в художественную форму облекается опыт и знания, накопленные жизнью, работой, наблюдениями в тех или иных местах нашей страны. Григорий Федосеев, Виктор Лавринайтис, Олег Куваев, Виктор Болдырев. Если Федосеев и Куваев авторы довольно известные, то два других имени ни о чем мне не говорили. Информацию о Болдыреве нашел на сайте Магаданской библиотечной системы (предложил дополнить ею страницу автора на Лавлибе). Чуть раньше из вступительной статьи к "Территории" узнал, что их с Олегом Куваевым связывали годы дружбы. Вот что писал Куваев вскоре после смерти Болдырева в 1975 году:

мы все любили Витю по-настоящему… В моих давних поисках нравственного примера Витя был моим старшим и лучшим другом… Витя обладал редчайшим талантом – он был Личностью… Витя выбрал труднейший вариант, он был Личностью доброты
Подобно "Пади золотой" Лавринайтиса в "Гибели синего орла" мы находим образец очень достойной приключенческой прозы. Причем, отмечу еще раз, автор пишет о местах и людях хорошо ему знакомых, он здесь не просто жил, он работал и в образе главного героя книги, наверное, можно найти элементы автобиографические.

В начале Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. молодой биолог был направлен военкоматом на Крайний Север, где остро стоял вопрос снабжения продовольствием тружеников золотодобывающих приисков. Виктор Болдырев – один из организаторов в центре Чукотки крупного оленеводческого совхоза «Омолон». Преодолев сопротивление оленеводов-единоличников и местных шаманов, он привел туда с пастухами первое трехтысячное стадо оленей.
Ну а теперь предлагаю несколько фрагментов из книги - некоторые впечатления из путешествия по северу Восточной Сибири.

И вот над протокой появляется стая чаек. Они кружатся почти на месте, то взлетая ввысь, то падая камнем вниз.
Посреди стаи парит большая птица с красиво изогнутыми крыльями.Кажется, что розовое облако, клубясь, повисло над тундрой. Алым заревом горит на солнце оперение птиц. В воздухе летают сотни маленьких розовых чаек.
Впервые розовых чаек обнаружили в 1823 году у полярных берегов Аляски и Канады. На юг они к зиме не улетали, однако гнезд розовых чаек найти в тундрах Северной Америки не удалось.
Почти сто лет натуралисты всего мира безуспешно искали их гнезда. Лишь русскому путешественнику Бутурлину удалось найти в низовьях Колымы целые колонии и гнезда этих редчайших птиц. Оказалось, что розовые чайки гнездились только в одном месте земного шара — в Западной тундре, близ устья Колымы. Музеи всех стран мира охотились за шкурками розовых чаек.
— Пинэтаун — «край тумана»… Звучит поэтически. Кто дал тебе это имя?
Молодой пастух улыбается и рассказывает о старом чукотском обычае. До революции на Чукотке не было школ, народ был забитый и темный. Чукчи верили в злых духов, навлекавших на людей несчастья.
И вот, пускаясь на хитрость, заботливые родители выбирали своему ребенку имя, которое могло бы сбить с толку недобрых духов.
Человек с именем «край тумана», по этому наивному верованию, мог чувствовать себя совершенно спокойно: злые духи не потревожат его, они не захотят блуждать в тумане. Товарища Пинэтауна звали Эйгели — «ветер переменный»: за таким не угонишься. Воспитатель Пинэтауна носил странное имя Кемлилин. По-чукотски — это «женский меховой балахон». Самому хитрому и злому духу не придет в голову, что под этим именем скрывается смелый охотник.
Жители тундры давно уже не верят в духов, но имена, придуманные народом, остались.
По указанию Петра Первого, превращавшего Россию в великую морскую державу, русские люди готовились овладеть Северным морским путем. В 1740 году один из героев Великой северной экспедиции, флотский офицер Дмитрий Лаптев, положил берег Восточной тундры на морскую карту. Близ Чаячьего мыса, у входа в устье Колымы, Лаптев воздвиг деревянную башню маяка — морского знака, отмечавшего фарватер.
Чуть поодаль, у нескольких обуглившихся бревен, сложенных для костра, валяется ржавая железная коробка. Пинэтаун поднимает ее. Лак на коробке давно облупился, английские буквы рекламы с портретом принца Альберта стерлись.
Заржавевшая банка из-под дрянных американских сигарет…
Разные находки лежат перед нами — как непохожи были люди, оставившие их! Одни пришли на это побережье, совершая великий географический подвиг. Они бескорыстно служили родине, закрепляя дальние ее рубежи. Другие проникли в чужую страну, как воры, в бессовестной погоне за наживой.
Банка от американских сигарет могла принадлежать только контрабандисту из Норд-Компании. Шхуны американских пиратов из Сиэтла заходили на побережье Восточно-Сибирского моря к устью Колымы. Контрабандисты меняли залежавшийся товар на драгоценную пушнину, обирая доверчивых жителей тундры. В двадцатых годах представители Камчатского ревкома, прибывшие на побережье Чукотки, конфисковали несколько контрабандистских шхун и вышибли американских пиратов с наших берегов.
Евражки:

Зверьки напоминают пушистых белок с короткими хвостами и обрубленными ушами. Рыжеватый нежный мех покрывает гибкое тело. Светлые крапинки величиной с горошину пестрят спинку и бока. Это колымские суслики, во множестве населяющие горные прибрежные тундры низовьев Колымы и Чукотку. Во всем мире суслики обитают в степях, и только здесь, на берегах Восточно-Сибирского моря, живут в тундре, далеко за Полярным кругом.
Поедая сочные листья и стебли тундровых злаков, эти зверьки успевают накопить в короткое, но светлое полярное лето большой запас жира. Во время девятимесячной зимней спячки жир постепенно усваивается организмом, и подземные обитатели каменистых тундр легко переживают суровую зиму.
Тарбаган:

Свист повторяется, и неподалеку на серый камень выскакивает толстый пушистый зверек величиной с небольшую собаку. Он напоминает увеличенного во много раз колымского суслика. Присев на задние лапы, гигантский грызун вытягивается и озирается кругом с большой осторожностью. Серебристый мех его отливает чернью, словно у полярного волка. Шапочка угольно-черного меха покрывает затылок и темя животного.
Шитик:

лодка необычного вида. Основу ее составляет днище, искусно выдолбленное из ствола тополя. Бортовые доски, иссохшиеся и потрескавшиеся, скреплены между собой и с выдолбленным днищем сыромятными ремнями.
Арктический мираж:

Утром туман рассеивается, и перед нами открывается величественное зрелище. Прозрачный воздух рябит, как в знойный летний день. Горизонт словно раздваивается. Изображения льдов высоко повисают над морем; изменяясь, они принимают вид то ледяных замков, то голубоватых глетчеров или огромных искрящихся гор. Темные разводья среди льда кажутся островами, а мыс Баранова — высокой скалистой вершиной.
Мы наблюдаем арктический мираж редкой красоты. Миражи появляются в полярных странах в безветренную ясную погоду при неодинаковой температуре и плотности слоев воздуха. Лучи света, преломляясь в неоднородных слоях атмосферы, высоко поднимают и причудливо изменяют изображения предметов.
По-видимому, теплый воздух тундры надвигается с юга и теснит холодную атмосферу Ледовитого океана. Нагретый воздух проникает в слои холодной атмосферы, и над морем образуется «слоеный пирог» из воздушных масс неодинаковой температуры и плотности. Можно было ожидать южного ветра и очередной подвижки льдов.
Несколько часов играл перед нами мираж воздушными призраками. К полудню с берега действительно подул южный ветер. Разница в температуре и плотности воздушных слоев сгладилась. Мираж исчез.
А вот привет еще не написанной тогда куваевской "Территории":

Много чудес наслышались мы в Заполярье о Дальнем таежном строительстве, о преобразовании целого края в верховьях Колымы, Индигирки и на Яне. Очевидно, там, на Юге, совсем иной размах жизни.
Ну и простой, а в общем-то вполне правильный, урок политграмоты:

Свобода — куда хочешь кочуешь, на факториях что надо покупаешь, детей в школе учишь; равенство — ни богатых, ни бедных нет, все одинаковые, олени общие; братство — и ты, и я, и Крепкая Рука, и Нанга, ламут, русский, юкагир, анаул, все трудовые люди братья
Выразительный и динамичный эпизод таежного пожара:

Дым заволакивает распадок, но я успеваю взять по компасу азимут на плечо дальней сопки. Врезаемся в сплошные дебри кедрового стланика. Олени застревают, барахтаются среди пружинистых узловатых ветвей. Иногда повисают, зажатые тисками, качаясь словно на качелях. Без топора не пройдешь. По очереди прорубаем тропу. Медленно ползет караван в зеленом туннеле из душистой хвои, увешанной шишками.
А время бежит. Обрубленные сучья цепляют, рвут, сдергивают вьюки.
— Эх, и чертова жизнь! — Костя крушит заросли канадским топором с длинной изогнутой рукояткой.
Где-то наверху гудит пожар. Уж не горят ли у седловины наши смолистые гущи? Сгорим вместе с вьюками и оленями. Невольный страх холодит, давит сердце, гонит людей и животных. Рубим и рубим кривые лапы, а они сжимают, стискивают, точно в объятиях.
Прорубаемся сквозь дебри, проталкиваем оленей, вьюки.
Наконец-то!..
Стланиковые гущи редеют. Кедрач окончился. Вокруг поднимаются могучие лиственницы. Под ногами пружинит ковер ягельников — любимая пища огня. Летом эти пушистые сухие ковры горят лучше бересты. Сил нет — валимся на мягкий ковер.
Вспыхивает красноватое зарево, освещая мачтовые лиственницы. Дым светит багровым сиянием. Ох, жарко, трудно дышать! Совсем близко пылает тайга.
— Стланик горит… скорее!
Бежим среди лиственниц, погоняя оленей. Вламываемся в густые заросли ольховника. Тревожно шелестят листья, вянущие в жарком дыхании пожара. Сверху летят горящие ветви. Сквозь листву просвечивают языки пламени. Загорелись, видно, ягельники.
...
И вдруг яркий багровый свет заливает все вокруг. Огненная стена с оглушительным ревом поднимается за рекой. Огонь пожирает тайгу, растекаясь вдоль русла. Падают горящие стволы, взлетают ветви, объятые пламенем. Река шипит, окутанная паром и дымом. Клубящиеся огненные вихри с грозным шумом перелетают реку, поджигая лиственницы.
Над головами с треском лопаются раскаленные головни, рассыпаясь тлеющими угольями.
Не забыть этой страшной картины. Обезумевшие олени с налитыми кровью-глазами мечутся, встают на дыбы, падают, запутавшись в упряжи. Шумящими факелами горят лиственницы справа и слева от нас, опаляя нестерпимым жаром.
— А черт!.. Костя, что делать?!
Вижу Кымыургина. Освещенный красноватым заревом, черный от копоти, в обгорелой куртке, он кричит, размахивая ножом:
— Гореть будем! Вьюки бросать надо!
Не вырваться с тяжелым караваном из огненного кольца. Выхватывая ножи, прыгаем в гущу оленей. Режем, режем ремни, сбрасываем седла и вьюки… Олени, освобожденные от пут, уносятся вверх по склону.
Читать далее
7 понравилось
0
317
Vladislava_M
15 апреля 2022
Книга подробнейше описывает климат, флору и фауну края, быт и привычки местных жителей. Множество этнографических ссылок перемежаются охотничьими приключениями и ненавязчивой любовной линией. К сожалению, в повести более чем достаточно и идеологической мишуры, которая изрядно надоедает, особенно ближе к концу истории.
В целом книга вполне подходит для ознакомления с регионом, оставляет желание прочитать что-то ещё об этой местности. Для жителей центральных регионов Якутия - настоящая экзотика!
1 понравилось
0
438

Все рецензии

Цитаты

Vladislava_M
15 апреля 2022
Северные олени - изумительные пловцы. Они легко переплывают большие сибирские реки. Плыть им помогает особое строение шерсти. Каждый волосок густого оленьего меха наполнен воздухом. Плывущему северному оленю пушистая меховая шуба служит великолепным "спасательным поясом". Человек с матрацем из оленьей шерсти не утонет.
253

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

Ваша оценка

4,2

(17)

Гибель Синего Орла

Виктор Болдырев

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

17 оценок

5
41%
4
47%
3
12%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 19Хотят прочитать 48

Рецензии

strannik102
23 июня 2020
Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)
Вполне добротная приключенческая советская повесть. Причём сразу стоит отметить, что ныне многих пугающая «советскость» заключается только в том, что действие происходит на территории Советского Севера (район рек Колыма и Индигирка) в годы Великой Отечественной войны, да в тексте иногда ненавязчиво мелькает слово «совхоз», раза три совершенно оправданно и естественно встречается слово «парторг», вот, собственно, и всё. А, да, ещё слово «план» было.
Т.е. понятно, что времена советские, но с точки зрения современного читателя это совсем не агитка. А именно приключенческая книга. Со всеми приметами и признаками жанра. Имеется некая тайна, есть золото, в ходу древние легенды, налицо разные приключенческие походы по тундре, по Восточно-Сибирскому морю, немного по горам и прочая географическая квестовость. И даже то, что эта повесть отчасти является ещё и производственным «романом», нисколько не превращает чтение в утомительные производственные дела — вряд ли мы хорошо себе представляем реальные производственно-жизненные нюансы оленеводческого дела на Севере нашей страны.
В общем, чего там уговаривать, не хотите, ну и не надо. А я прочитал с интересом и удовольствием.
Читать далее
55 понравилось
6
1,2K
Moonzuk
1 августа 2023
Читая Россию...
В последнее время прочитал несколько книг, сходных в одном: авторы хорошо знают то, о чем пишут, в художественную форму облекается опыт и знания, накопленные жизнью, работой, наблюдениями в тех или иных местах нашей страны. Григорий Федосеев, Виктор Лавринайтис, Олег Куваев, Виктор Болдырев. Если Федосеев и Куваев авторы довольно известные, то два других имени ни о чем мне не говорили. Информацию о Болдыреве нашел на сайте Магаданской библиотечной системы (предложил дополнить ею страницу автора на Лавлибе). Чуть раньше из вступительной статьи к "Территории" узнал, что их с Олегом Куваевым связывали годы дружбы. Вот что писал Куваев вскоре после смерти Болдырева в 1975 году:

мы все любили Витю по-настоящему… В моих давних поисках нравственного примера Витя был моим старшим и лучшим другом… Витя обладал редчайшим талантом – он был Личностью… Витя выбрал труднейший вариант, он был Личностью доброты
Подобно "Пади золотой" Лавринайтиса в "Гибели синего орла" мы находим образец очень достойной приключенческой прозы. Причем, отмечу еще раз, автор пишет о местах и людях хорошо ему знакомых, он здесь не просто жил, он работал и в образе главного героя книги, наверное, можно найти элементы автобиографические.

В начале Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. молодой биолог был направлен военкоматом на Крайний Север, где остро стоял вопрос снабжения продовольствием тружеников золотодобывающих приисков. Виктор Болдырев – один из организаторов в центре Чукотки крупного оленеводческого совхоза «Омолон». Преодолев сопротивление оленеводов-единоличников и местных шаманов, он привел туда с пастухами первое трехтысячное стадо оленей.
Ну а теперь предлагаю несколько фрагментов из книги - некоторые впечатления из путешествия по северу Восточной Сибири.

И вот над протокой появляется стая чаек. Они кружатся почти на месте, то взлетая ввысь, то падая камнем вниз.
Посреди стаи парит большая птица с красиво изогнутыми крыльями.Кажется, что розовое облако, клубясь, повисло над тундрой. Алым заревом горит на солнце оперение птиц. В воздухе летают сотни маленьких розовых чаек.
Впервые розовых чаек обнаружили в 1823 году у полярных берегов Аляски и Канады. На юг они к зиме не улетали, однако гнезд розовых чаек найти в тундрах Северной Америки не удалось.
Почти сто лет натуралисты всего мира безуспешно искали их гнезда. Лишь русскому путешественнику Бутурлину удалось найти в низовьях Колымы целые колонии и гнезда этих редчайших птиц. Оказалось, что розовые чайки гнездились только в одном месте земного шара — в Западной тундре, близ устья Колымы. Музеи всех стран мира охотились за шкурками розовых чаек.
— Пинэтаун — «край тумана»… Звучит поэтически. Кто дал тебе это имя?
Молодой пастух улыбается и рассказывает о старом чукотском обычае. До революции на Чукотке не было школ, народ был забитый и темный. Чукчи верили в злых духов, навлекавших на людей несчастья.
И вот, пускаясь на хитрость, заботливые родители выбирали своему ребенку имя, которое могло бы сбить с толку недобрых духов.
Человек с именем «край тумана», по этому наивному верованию, мог чувствовать себя совершенно спокойно: злые духи не потревожат его, они не захотят блуждать в тумане. Товарища Пинэтауна звали Эйгели — «ветер переменный»: за таким не угонишься. Воспитатель Пинэтауна носил странное имя Кемлилин. По-чукотски — это «женский меховой балахон». Самому хитрому и злому духу не придет в голову, что под этим именем скрывается смелый охотник.
Жители тундры давно уже не верят в духов, но имена, придуманные народом, остались.
По указанию Петра Первого, превращавшего Россию в великую морскую державу, русские люди готовились овладеть Северным морским путем. В 1740 году один из героев Великой северной экспедиции, флотский офицер Дмитрий Лаптев, положил берег Восточной тундры на морскую карту. Близ Чаячьего мыса, у входа в устье Колымы, Лаптев воздвиг деревянную башню маяка — морского знака, отмечавшего фарватер.
Чуть поодаль, у нескольких обуглившихся бревен, сложенных для костра, валяется ржавая железная коробка. Пинэтаун поднимает ее. Лак на коробке давно облупился, английские буквы рекламы с портретом принца Альберта стерлись.
Заржавевшая банка из-под дрянных американских сигарет…
Разные находки лежат перед нами — как непохожи были люди, оставившие их! Одни пришли на это побережье, совершая великий географический подвиг. Они бескорыстно служили родине, закрепляя дальние ее рубежи. Другие проникли в чужую страну, как воры, в бессовестной погоне за наживой.
Банка от американских сигарет могла принадлежать только контрабандисту из Норд-Компании. Шхуны американских пиратов из Сиэтла заходили на побережье Восточно-Сибирского моря к устью Колымы. Контрабандисты меняли залежавшийся товар на драгоценную пушнину, обирая доверчивых жителей тундры. В двадцатых годах представители Камчатского ревкома, прибывшие на побережье Чукотки, конфисковали несколько контрабандистских шхун и вышибли американских пиратов с наших берегов.
Евражки:

Зверьки напоминают пушистых белок с короткими хвостами и обрубленными ушами. Рыжеватый нежный мех покрывает гибкое тело. Светлые крапинки величиной с горошину пестрят спинку и бока. Это колымские суслики, во множестве населяющие горные прибрежные тундры низовьев Колымы и Чукотку. Во всем мире суслики обитают в степях, и только здесь, на берегах Восточно-Сибирского моря, живут в тундре, далеко за Полярным кругом.
Поедая сочные листья и стебли тундровых злаков, эти зверьки успевают накопить в короткое, но светлое полярное лето большой запас жира. Во время девятимесячной зимней спячки жир постепенно усваивается организмом, и подземные обитатели каменистых тундр легко переживают суровую зиму.
Тарбаган:

Свист повторяется, и неподалеку на серый камень выскакивает толстый пушистый зверек величиной с небольшую собаку. Он напоминает увеличенного во много раз колымского суслика. Присев на задние лапы, гигантский грызун вытягивается и озирается кругом с большой осторожностью. Серебристый мех его отливает чернью, словно у полярного волка. Шапочка угольно-черного меха покрывает затылок и темя животного.
Шитик:

лодка необычного вида. Основу ее составляет днище, искусно выдолбленное из ствола тополя. Бортовые доски, иссохшиеся и потрескавшиеся, скреплены между собой и с выдолбленным днищем сыромятными ремнями.
Арктический мираж:

Утром туман рассеивается, и перед нами открывается величественное зрелище. Прозрачный воздух рябит, как в знойный летний день. Горизонт словно раздваивается. Изображения льдов высоко повисают над морем; изменяясь, они принимают вид то ледяных замков, то голубоватых глетчеров или огромных искрящихся гор. Темные разводья среди льда кажутся островами, а мыс Баранова — высокой скалистой вершиной.
Мы наблюдаем арктический мираж редкой красоты. Миражи появляются в полярных странах в безветренную ясную погоду при неодинаковой температуре и плотности слоев воздуха. Лучи света, преломляясь в неоднородных слоях атмосферы, высоко поднимают и причудливо изменяют изображения предметов.
По-видимому, теплый воздух тундры надвигается с юга и теснит холодную атмосферу Ледовитого океана. Нагретый воздух проникает в слои холодной атмосферы, и над морем образуется «слоеный пирог» из воздушных масс неодинаковой температуры и плотности. Можно было ожидать южного ветра и очередной подвижки льдов.
Несколько часов играл перед нами мираж воздушными призраками. К полудню с берега действительно подул южный ветер. Разница в температуре и плотности воздушных слоев сгладилась. Мираж исчез.
А вот привет еще не написанной тогда куваевской "Территории":

Много чудес наслышались мы в Заполярье о Дальнем таежном строительстве, о преобразовании целого края в верховьях Колымы, Индигирки и на Яне. Очевидно, там, на Юге, совсем иной размах жизни.
Ну и простой, а в общем-то вполне правильный, урок политграмоты:

Свобода — куда хочешь кочуешь, на факториях что надо покупаешь, детей в школе учишь; равенство — ни богатых, ни бедных нет, все одинаковые, олени общие; братство — и ты, и я, и Крепкая Рука, и Нанга, ламут, русский, юкагир, анаул, все трудовые люди братья
Выразительный и динамичный эпизод таежного пожара:

Дым заволакивает распадок, но я успеваю взять по компасу азимут на плечо дальней сопки. Врезаемся в сплошные дебри кедрового стланика. Олени застревают, барахтаются среди пружинистых узловатых ветвей. Иногда повисают, зажатые тисками, качаясь словно на качелях. Без топора не пройдешь. По очереди прорубаем тропу. Медленно ползет караван в зеленом туннеле из душистой хвои, увешанной шишками.
А время бежит. Обрубленные сучья цепляют, рвут, сдергивают вьюки.
— Эх, и чертова жизнь! — Костя крушит заросли канадским топором с длинной изогнутой рукояткой.
Где-то наверху гудит пожар. Уж не горят ли у седловины наши смолистые гущи? Сгорим вместе с вьюками и оленями. Невольный страх холодит, давит сердце, гонит людей и животных. Рубим и рубим кривые лапы, а они сжимают, стискивают, точно в объятиях.
Прорубаемся сквозь дебри, проталкиваем оленей, вьюки.
Наконец-то!..
Стланиковые гущи редеют. Кедрач окончился. Вокруг поднимаются могучие лиственницы. Под ногами пружинит ковер ягельников — любимая пища огня. Летом эти пушистые сухие ковры горят лучше бересты. Сил нет — валимся на мягкий ковер.
Вспыхивает красноватое зарево, освещая мачтовые лиственницы. Дым светит багровым сиянием. Ох, жарко, трудно дышать! Совсем близко пылает тайга.
— Стланик горит… скорее!
Бежим среди лиственниц, погоняя оленей. Вламываемся в густые заросли ольховника. Тревожно шелестят листья, вянущие в жарком дыхании пожара. Сверху летят горящие ветви. Сквозь листву просвечивают языки пламени. Загорелись, видно, ягельники.
...
И вдруг яркий багровый свет заливает все вокруг. Огненная стена с оглушительным ревом поднимается за рекой. Огонь пожирает тайгу, растекаясь вдоль русла. Падают горящие стволы, взлетают ветви, объятые пламенем. Река шипит, окутанная паром и дымом. Клубящиеся огненные вихри с грозным шумом перелетают реку, поджигая лиственницы.
Над головами с треском лопаются раскаленные головни, рассыпаясь тлеющими угольями.
Не забыть этой страшной картины. Обезумевшие олени с налитыми кровью-глазами мечутся, встают на дыбы, падают, запутавшись в упряжи. Шумящими факелами горят лиственницы справа и слева от нас, опаляя нестерпимым жаром.
— А черт!.. Костя, что делать?!
Вижу Кымыургина. Освещенный красноватым заревом, черный от копоти, в обгорелой куртке, он кричит, размахивая ножом:
— Гореть будем! Вьюки бросать надо!
Не вырваться с тяжелым караваном из огненного кольца. Выхватывая ножи, прыгаем в гущу оленей. Режем, режем ремни, сбрасываем седла и вьюки… Олени, освобожденные от пут, уносятся вверх по склону.
Читать далее
7 понравилось
0
317
Vladislava_M
15 апреля 2022
Книга подробнейше описывает климат, флору и фауну края, быт и привычки местных жителей. Множество этнографических ссылок перемежаются охотничьими приключениями и ненавязчивой любовной линией. К сожалению, в повести более чем достаточно и идеологической мишуры, которая изрядно надоедает, особенно ближе к концу истории.
В целом книга вполне подходит для ознакомления с регионом, оставляет желание прочитать что-то ещё об этой местности. Для жителей центральных регионов Якутия - настоящая экзотика!
1 понравилось
0
438

Все рецензии

Цитаты

Vladislava_M
15 апреля 2022
Северные олени - изумительные пловцы. Они легко переплывают большие сибирские реки. Плыть им помогает особое строение шерсти. Каждый волосок густого оленьего меха наполнен воздухом. Плывущему северному оленю пушистая меховая шуба служит великолепным "спасательным поясом". Человек с матрацем из оленьей шерсти не утонет.
253

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

Ваша оценка

4,2

(17)

Гибель Синего Орла

Виктор Болдырев

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

17 оценок

5
41%
4
47%
3
12%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 19Хотят прочитать 48

Рецензии

strannik102
23 июня 2020
Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)
Вполне добротная приключенческая советская повесть. Причём сразу стоит отметить, что ныне многих пугающая «советскость» заключается только в том, что действие происходит на территории Советского Севера (район рек Колыма и Индигирка) в годы Великой Отечественной войны, да в тексте иногда ненавязчиво мелькает слово «совхоз», раза три совершенно оправданно и естественно встречается слово «парторг», вот, собственно, и всё. А, да, ещё слово «план» было.
Т.е. понятно, что времена советские, но с точки зрения современного читателя это совсем не агитка. А именно приключенческая книга. Со всеми приметами и признаками жанра. Имеется некая тайна, есть золото, в ходу древние легенды, налицо разные приключенческие походы по тундре, по Восточно-Сибирскому морю, немного по горам и прочая географическая квестовость. И даже то, что эта повесть отчасти является ещё и производственным «романом», нисколько не превращает чтение в утомительные производственные дела — вряд ли мы хорошо себе представляем реальные производственно-жизненные нюансы оленеводческого дела на Севере нашей страны.
В общем, чего там уговаривать, не хотите, ну и не надо. А я прочитал с интересом и удовольствием.
Читать далее
55 понравилось
6
1,2K
Moonzuk
1 августа 2023
Читая Россию...
В последнее время прочитал несколько книг, сходных в одном: авторы хорошо знают то, о чем пишут, в художественную форму облекается опыт и знания, накопленные жизнью, работой, наблюдениями в тех или иных местах нашей страны. Григорий Федосеев, Виктор Лавринайтис, Олег Куваев, Виктор Болдырев. Если Федосеев и Куваев авторы довольно известные, то два других имени ни о чем мне не говорили. Информацию о Болдыреве нашел на сайте Магаданской библиотечной системы (предложил дополнить ею страницу автора на Лавлибе). Чуть раньше из вступительной статьи к "Территории" узнал, что их с Олегом Куваевым связывали годы дружбы. Вот что писал Куваев вскоре после смерти Болдырева в 1975 году:

мы все любили Витю по-настоящему… В моих давних поисках нравственного примера Витя был моим старшим и лучшим другом… Витя обладал редчайшим талантом – он был Личностью… Витя выбрал труднейший вариант, он был Личностью доброты
Подобно "Пади золотой" Лавринайтиса в "Гибели синего орла" мы находим образец очень достойной приключенческой прозы. Причем, отмечу еще раз, автор пишет о местах и людях хорошо ему знакомых, он здесь не просто жил, он работал и в образе главного героя книги, наверное, можно найти элементы автобиографические.

В начале Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. молодой биолог был направлен военкоматом на Крайний Север, где остро стоял вопрос снабжения продовольствием тружеников золотодобывающих приисков. Виктор Болдырев – один из организаторов в центре Чукотки крупного оленеводческого совхоза «Омолон». Преодолев сопротивление оленеводов-единоличников и местных шаманов, он привел туда с пастухами первое трехтысячное стадо оленей.
Ну а теперь предлагаю несколько фрагментов из книги - некоторые впечатления из путешествия по северу Восточной Сибири.

И вот над протокой появляется стая чаек. Они кружатся почти на месте, то взлетая ввысь, то падая камнем вниз.
Посреди стаи парит большая птица с красиво изогнутыми крыльями.Кажется, что розовое облако, клубясь, повисло над тундрой. Алым заревом горит на солнце оперение птиц. В воздухе летают сотни маленьких розовых чаек.
Впервые розовых чаек обнаружили в 1823 году у полярных берегов Аляски и Канады. На юг они к зиме не улетали, однако гнезд розовых чаек найти в тундрах Северной Америки не удалось.
Почти сто лет натуралисты всего мира безуспешно искали их гнезда. Лишь русскому путешественнику Бутурлину удалось найти в низовьях Колымы целые колонии и гнезда этих редчайших птиц. Оказалось, что розовые чайки гнездились только в одном месте земного шара — в Западной тундре, близ устья Колымы. Музеи всех стран мира охотились за шкурками розовых чаек.
— Пинэтаун — «край тумана»… Звучит поэтически. Кто дал тебе это имя?
Молодой пастух улыбается и рассказывает о старом чукотском обычае. До революции на Чукотке не было школ, народ был забитый и темный. Чукчи верили в злых духов, навлекавших на людей несчастья.
И вот, пускаясь на хитрость, заботливые родители выбирали своему ребенку имя, которое могло бы сбить с толку недобрых духов.
Человек с именем «край тумана», по этому наивному верованию, мог чувствовать себя совершенно спокойно: злые духи не потревожат его, они не захотят блуждать в тумане. Товарища Пинэтауна звали Эйгели — «ветер переменный»: за таким не угонишься. Воспитатель Пинэтауна носил странное имя Кемлилин. По-чукотски — это «женский меховой балахон». Самому хитрому и злому духу не придет в голову, что под этим именем скрывается смелый охотник.
Жители тундры давно уже не верят в духов, но имена, придуманные народом, остались.
По указанию Петра Первого, превращавшего Россию в великую морскую державу, русские люди готовились овладеть Северным морским путем. В 1740 году один из героев Великой северной экспедиции, флотский офицер Дмитрий Лаптев, положил берег Восточной тундры на морскую карту. Близ Чаячьего мыса, у входа в устье Колымы, Лаптев воздвиг деревянную башню маяка — морского знака, отмечавшего фарватер.
Чуть поодаль, у нескольких обуглившихся бревен, сложенных для костра, валяется ржавая железная коробка. Пинэтаун поднимает ее. Лак на коробке давно облупился, английские буквы рекламы с портретом принца Альберта стерлись.
Заржавевшая банка из-под дрянных американских сигарет…
Разные находки лежат перед нами — как непохожи были люди, оставившие их! Одни пришли на это побережье, совершая великий географический подвиг. Они бескорыстно служили родине, закрепляя дальние ее рубежи. Другие проникли в чужую страну, как воры, в бессовестной погоне за наживой.
Банка от американских сигарет могла принадлежать только контрабандисту из Норд-Компании. Шхуны американских пиратов из Сиэтла заходили на побережье Восточно-Сибирского моря к устью Колымы. Контрабандисты меняли залежавшийся товар на драгоценную пушнину, обирая доверчивых жителей тундры. В двадцатых годах представители Камчатского ревкома, прибывшие на побережье Чукотки, конфисковали несколько контрабандистских шхун и вышибли американских пиратов с наших берегов.
Евражки:

Зверьки напоминают пушистых белок с короткими хвостами и обрубленными ушами. Рыжеватый нежный мех покрывает гибкое тело. Светлые крапинки величиной с горошину пестрят спинку и бока. Это колымские суслики, во множестве населяющие горные прибрежные тундры низовьев Колымы и Чукотку. Во всем мире суслики обитают в степях, и только здесь, на берегах Восточно-Сибирского моря, живут в тундре, далеко за Полярным кругом.
Поедая сочные листья и стебли тундровых злаков, эти зверьки успевают накопить в короткое, но светлое полярное лето большой запас жира. Во время девятимесячной зимней спячки жир постепенно усваивается организмом, и подземные обитатели каменистых тундр легко переживают суровую зиму.
Тарбаган:

Свист повторяется, и неподалеку на серый камень выскакивает толстый пушистый зверек величиной с небольшую собаку. Он напоминает увеличенного во много раз колымского суслика. Присев на задние лапы, гигантский грызун вытягивается и озирается кругом с большой осторожностью. Серебристый мех его отливает чернью, словно у полярного волка. Шапочка угольно-черного меха покрывает затылок и темя животного.
Шитик:

лодка необычного вида. Основу ее составляет днище, искусно выдолбленное из ствола тополя. Бортовые доски, иссохшиеся и потрескавшиеся, скреплены между собой и с выдолбленным днищем сыромятными ремнями.
Арктический мираж:

Утром туман рассеивается, и перед нами открывается величественное зрелище. Прозрачный воздух рябит, как в знойный летний день. Горизонт словно раздваивается. Изображения льдов высоко повисают над морем; изменяясь, они принимают вид то ледяных замков, то голубоватых глетчеров или огромных искрящихся гор. Темные разводья среди льда кажутся островами, а мыс Баранова — высокой скалистой вершиной.
Мы наблюдаем арктический мираж редкой красоты. Миражи появляются в полярных странах в безветренную ясную погоду при неодинаковой температуре и плотности слоев воздуха. Лучи света, преломляясь в неоднородных слоях атмосферы, высоко поднимают и причудливо изменяют изображения предметов.
По-видимому, теплый воздух тундры надвигается с юга и теснит холодную атмосферу Ледовитого океана. Нагретый воздух проникает в слои холодной атмосферы, и над морем образуется «слоеный пирог» из воздушных масс неодинаковой температуры и плотности. Можно было ожидать южного ветра и очередной подвижки льдов.
Несколько часов играл перед нами мираж воздушными призраками. К полудню с берега действительно подул южный ветер. Разница в температуре и плотности воздушных слоев сгладилась. Мираж исчез.
А вот привет еще не написанной тогда куваевской "Территории":

Много чудес наслышались мы в Заполярье о Дальнем таежном строительстве, о преобразовании целого края в верховьях Колымы, Индигирки и на Яне. Очевидно, там, на Юге, совсем иной размах жизни.
Ну и простой, а в общем-то вполне правильный, урок политграмоты:

Свобода — куда хочешь кочуешь, на факториях что надо покупаешь, детей в школе учишь; равенство — ни богатых, ни бедных нет, все одинаковые, олени общие; братство — и ты, и я, и Крепкая Рука, и Нанга, ламут, русский, юкагир, анаул, все трудовые люди братья
Выразительный и динамичный эпизод таежного пожара:

Дым заволакивает распадок, но я успеваю взять по компасу азимут на плечо дальней сопки. Врезаемся в сплошные дебри кедрового стланика. Олени застревают, барахтаются среди пружинистых узловатых ветвей. Иногда повисают, зажатые тисками, качаясь словно на качелях. Без топора не пройдешь. По очереди прорубаем тропу. Медленно ползет караван в зеленом туннеле из душистой хвои, увешанной шишками.
А время бежит. Обрубленные сучья цепляют, рвут, сдергивают вьюки.
— Эх, и чертова жизнь! — Костя крушит заросли канадским топором с длинной изогнутой рукояткой.
Где-то наверху гудит пожар. Уж не горят ли у седловины наши смолистые гущи? Сгорим вместе с вьюками и оленями. Невольный страх холодит, давит сердце, гонит людей и животных. Рубим и рубим кривые лапы, а они сжимают, стискивают, точно в объятиях.
Прорубаемся сквозь дебри, проталкиваем оленей, вьюки.
Наконец-то!..
Стланиковые гущи редеют. Кедрач окончился. Вокруг поднимаются могучие лиственницы. Под ногами пружинит ковер ягельников — любимая пища огня. Летом эти пушистые сухие ковры горят лучше бересты. Сил нет — валимся на мягкий ковер.
Вспыхивает красноватое зарево, освещая мачтовые лиственницы. Дым светит багровым сиянием. Ох, жарко, трудно дышать! Совсем близко пылает тайга.
— Стланик горит… скорее!
Бежим среди лиственниц, погоняя оленей. Вламываемся в густые заросли ольховника. Тревожно шелестят листья, вянущие в жарком дыхании пожара. Сверху летят горящие ветви. Сквозь листву просвечивают языки пламени. Загорелись, видно, ягельники.
...
И вдруг яркий багровый свет заливает все вокруг. Огненная стена с оглушительным ревом поднимается за рекой. Огонь пожирает тайгу, растекаясь вдоль русла. Падают горящие стволы, взлетают ветви, объятые пламенем. Река шипит, окутанная паром и дымом. Клубящиеся огненные вихри с грозным шумом перелетают реку, поджигая лиственницы.
Над головами с треском лопаются раскаленные головни, рассыпаясь тлеющими угольями.
Не забыть этой страшной картины. Обезумевшие олени с налитыми кровью-глазами мечутся, встают на дыбы, падают, запутавшись в упряжи. Шумящими факелами горят лиственницы справа и слева от нас, опаляя нестерпимым жаром.
— А черт!.. Костя, что делать?!
Вижу Кымыургина. Освещенный красноватым заревом, черный от копоти, в обгорелой куртке, он кричит, размахивая ножом:
— Гореть будем! Вьюки бросать надо!
Не вырваться с тяжелым караваном из огненного кольца. Выхватывая ножи, прыгаем в гущу оленей. Режем, режем ремни, сбрасываем седла и вьюки… Олени, освобожденные от пут, уносятся вверх по склону.
Читать далее
7 понравилось
0
317
Vladislava_M
15 апреля 2022
Книга подробнейше описывает климат, флору и фауну края, быт и привычки местных жителей. Множество этнографических ссылок перемежаются охотничьими приключениями и ненавязчивой любовной линией. К сожалению, в повести более чем достаточно и идеологической мишуры, которая изрядно надоедает, особенно ближе к концу истории.
В целом книга вполне подходит для ознакомления с регионом, оставляет желание прочитать что-то ещё об этой местности. Для жителей центральных регионов Якутия - настоящая экзотика!
1 понравилось
0
438

Все рецензии

Цитаты

Vladislava_M
15 апреля 2022
Северные олени - изумительные пловцы. Они легко переплывают большие сибирские реки. Плыть им помогает особое строение шерсти. Каждый волосок густого оленьего меха наполнен воздухом. Плывущему северному оленю пушистая меховая шуба служит великолепным "спасательным поясом". Человек с матрацем из оленьей шерсти не утонет.
253

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

Гибель Синего Орла

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)

Читая Россию...

Цитаты

Подборки с этой книгой

Библиотека приключений и научной фантастики

Героическая профессия - ПОЛЯРНИК, и сегодня 21 мая - профессиональный праздник.

Читаем Россию: Республика Саха (Якутия)

Люди Севера / Коренные народы Севера, Сибири, Дальнего Востока

1_Ностальгия по детству

Гибель Синего Орла

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)

Читая Россию...

Цитаты

Подборки с этой книгой

Библиотека приключений и научной фантастики

Героическая профессия - ПОЛЯРНИК, и сегодня 21 мая - профессиональный праздник.

Читаем Россию: Республика Саха (Якутия)

Люди Севера / Коренные народы Севера, Сибири, Дальнего Востока

1_Ностальгия по детству

Гибель Синего Орла

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)

Читая Россию...

Цитаты

Подборки с этой книгой

Библиотека приключений и научной фантастики

Героическая профессия - ПОЛЯРНИК, и сегодня 21 мая - профессиональный праздник.

Читаем Россию: Республика Саха (Якутия)

Люди Севера / Коренные народы Севера, Сибири, Дальнего Востока

1_Ностальгия по детству