Песни Невинности и Опыта

Tyger, Tyger, burning bright
In the forests of the night,
What immortal hand or eye
Could frame thy fearful symmetry?

In what distant deeps or skies
Burnt the fire of thine eyes?
On what wings dare he aspire?
What the hand dare seize the fire?

And what shoulder, & what art,
Could twist the sinews of thy heart?
And when thy heart began to beat,
What dread hand? & what dread feet?

What the hammer? what the chain?
In what furnace was thy brain?
What the anvil? what dread grasp
Dare its deadly terrors clasp?

When the stars threw down their spears
And water'd heaven with their tears,
Did he smile his work to see?
Did he who made the Lamb make thee?

Tyger, Tyger, burning bright
In the forests of the night,
What immortal hand or eye
Dare frame thy fearful symmetry?

ПРИТЧИ АДА

К пору сева внимай, в жатву наставляй, зимою
блаженствуй.
Телегу и плуг веди по костям мертвых.
Тропа излишества ведет в чертоги мудрости.
Благоразумие - дебелая вздорная старая дева,
поятая Бессилием.
Возжелав и не сделав, разводишь чуму.
Червь рассеченный плуг не клянет.
Топи в реке взалкавшего воды.
Глупец следит иное древо, нежели мудрец.
Чей лик не точит света, тому звездой не стать.
Плоды бренного возлюблены Вечностью.
Рабочей пчеле горевать недосуг.
Век глупости отмеряют часы, века же мудрости
никакими часами не измерить.
Здоровую пищу берут без тенет и капкана.
В голодный год плюнь на меру, число и вес.
Пет такой птицы, чтоб своим крылом излишне
воспарила.
Мертвый не мстит.
Верх величия - признать другого выше.
Стой на своем безумии глупец - и стал бы мудрецом.
Плащ плутней - простота.
Смиренье - плащ гордыни.
Тюрьмы стоят на скрижалях Закона, блудилища -
на догматах Веры.
Самовлюбленность павлина - слава Господа.
Похоть козла - щедрость Господа.
Ярость льва - мудрость Господа.
Нагота жены - творенье Господа.
Излишек горя смеется. Излишек радости плачет.
Львиный рык, волчий вой, ярость волн и разящий меч
суть толика вечности, кою не емлет зрак человеков
целиком.
Лиса клянет капкан, а не себя.
Радости плодотворят. Горести рождают.
Мужу львиная шкура, жене овечье руно.
Птице гнездо, пауку тенета, человеку дружба.
Предвзятый улыбчивый глупец и мрачный нахмуренный
глупец покажутся равно мудры, предстань они бичом
Господним.
Днесь очевидное вчера только мнилось.
Крыса, мышь, лиса и кролик ждут корневища; лев,
тигр, конь и слон дожидают плодов.
Водоем приемлет, источник извергает.
Одна мысль заполняет бесконечность.
Всегда будь искренен - подлец обойдет стороной.
Все, во что можно поверить - образ истины.
Лишь попусту орел потратит время, пошли его учиться
у вороны.
Лиса приготовляет корм сама, льву же - Господь.
Думай с утра. Верши днем. Ешь ввечеру. Спи в ночь.
Кто позволяет себя надувать, надувает тебя.
Сколь плуг следует слову, столь Господь внемлет
молитве.
Тигры гнева мудрее мулов наставления.
Жди отравы в стоячей воде.
Не зная избытка - и меры не знать.
Глупец тебе пеняет - слушай! Се королевская честь!
Очеса огня, ноздри воздуха, уста воды, борода земли.
Слабый мужеством на хитрости горазд.
Не ищет яблонь бука, как цвести, ни лев коня, как
брать добычу.
Благодарный воздает сторицей.
Избегни глупости другие - мы сами впали бы в нее.
Души чистейших наслаждений ничем не замарать.
Следя полет орла, емлешь толику Гения; подыми лице
твое!
Как гусеница для яичек ищет лист получше, так и
священник для проклятий ищет лучших из услад.
Дабы сотворить и малый цветок потребен труд веков.
Проклятие укрепляет. Благословение расслабляет.
Вино ценится выдержкой, вода - свежестью.
Молитвы не пашут! Гимны не жнут!
Радости не смеются! Горести не плачут!
Голова - Величие, сердце - Сострадание, чресла -
Красота, руки и ноги - Гармония.
Что воздух птице, волны рыбе - то и презрение
презренным.
Черный мир вороне люб - сове же белый люб.
Страсть прекрасна!
И лев бы стал лукав, послушай он лису.
Ученье уравнивает пути; Гений же идет кривыми
путями, как они есть.
Удави лучше дитя в колыбели, но не дави желаний
своих.
Где человека нет. Природа бесплодна.
Не внемлют истине, покуда не поверят.
значит .

Древние поэты одухотворяли ощущаемый мир, вселяя в него Богов, т. е.
Гениев, давали им имена, приписывали им качества лесов, рек, гор, озер,
городов, народов и всего того, что могли они различить во множестве
утонченных своих ощущений.
И особо старались они, чтобы каждый город, каждая деревня имели
своего Гения, предоставляя им покровительство собственного Духовного
Божества.
Так сложилась Система, из которой некоторые извлекли выгоду: они
поработили чернь, придав самосущность Духовным Божествам, отъяв сии от их
объективной основы - отсюда, почерпнув священные таинства из поэтических
сказаний, пошло Священство.
В конце же концов, они возвестили, что так заповедали Боги.
Вот как люди забыли, что все Божества гнездятся в груди
человеческой.

ЗВОНКИЙ ЛУГ

Чуть солнышко встало -
И все заблистало!
Чиста и ясна,
Приходит весна!
И нет угомону
Ее перезвону,
И песня звонка
У жаворонка!
Мы пляшем в кругу
На Звонком Лугу.

Под дубом зеленым
Со стареньким Джоном
Мамаши сидят -
На игры глядят.
И слышно средь смеха
И звонкого эха:
"Мы тоже детьми
Резвились до тьмы,
Танцуя в кругу
На Звонком Лугу!"

Но в никнущем свете
Усталые дети
Глядят на закат,
И тени лежат...
И сестры, и братья,
Цепляясь эа платье
Мамаши родной,
Идут на покой.
И тихо в кругу
На темном Лугу.

ЧЕРНЫЙ МАЛЬЧИК

В иной стране я свет увидел Божий;
Я черный, но душа моя бела;
Английский мальчик - ангел белокожий,
Меня же мама черным родила.

И поутру она мне говорила,
Склоняясь с поцелуем надо мной
И указуя взглядом на светило,
Еще не разливающее зной:

"Взгляни на солнце - то Господь сияет!
Даруя свет и благостную тень,
Он все живое щедро оделяет
Заботой утром, лаской в ясный день.

Здесь, на земле, чтобы душа сумела
К лучам любви привыкнуть - зной суров!

Нам черные даны лицо и тело,
Но это только временный покров.
Когда нужды не будет нам в защите,
Покров спадет - услышим в небесах:
"О чада, к Моему шатру придите
И агнцами блаженствуйте в лучах!"
Так мама объясняла мне основы -
И так скажу я брату своему,
Когда он снимет белые покровы
И черные покровы я сниму.

И мальчику английскому вожатым
Я буду на дороге в небеса
И там как равный встану рядом с братом,
Его златые гладя волоса.