Чук и Гек. Рассказы

Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Эдуард Багрицкий, «Смерть пионерки», 1932

Давно я не читал Гайдара. Со школьных лет в памяти осталась романтика, хлесткий стиль и ощущение, что все это написано про другую эпоху.

«Голубая чашка» хороша своей многоплановостью. На первом плане идиллическая картина отношений отца и дочери, которая и делает этот рассказ вневременным. Когда Светланка уселась папе на живот, я сразу представил мою дочку, у которой есть такая же привычка. Но меня больше привлек второй план, тот мир, в котором развивается действие.

Гайдар создал то, что многим кажется настоящими тридцатыми. Это мир близкой войны («— А кто с кем? — дрогнувшим голосом спросила Светлана. — Разве уже война?»), четкого разделения на своих и чужих («Видал я жуликов, ловил и конокрадов, но чтобы на моём участке появился хоть один фашист — при советской власти этого ещё не бывало ни разу»), интернационализма (беженцы из фашистской Германии) и сельской колхозной идиллии.

В книгах Гайдара чувствуется суровое дыхание мировой революции. Это ощущение более характерно для эмигрантов, которые остались в СССР после окончания Гражданской, когда похода в Европу не случилось, но надежды на него все еще жили. Самый характерный пример, пожалуй, венгр Мате Залка и его проза. Из собственно русских авторов я и не припомню никого, кто бы также горел будущей освободительной войной.

Гражданская не осталась где-то далеко. Она рядом, в воспоминаниях, в знакомстве родителей Светланы, в отношении к военным учениям Красной Армии. Гугл даже знает какой врангелевский десант отбивал отец Светланы в плавнях Ахтырки – это Улагаевский десант.

Это другой СССР, из мечты Гайдара. Думаю, что на протяжении 30-х ему становилось все тяжелее, ведь реальность все дальше отходила от его представления об идеальном отечестве.

Добрую историю про то, как двое братьев, Чук и Гек вместе с мамой отправились на другой конец страны, чтобы вместе с папой встретить Новый Год, знают все. Правда изредка мелькают конспирологические теории о том, что никакая это не экспедиция, а отец вовсе даже был ссыльнопоселенцем, и все не так – мы не будем обсуждать это все. Не хочу. И еще не хочу рассуждать на тему, что за имена такие Чук и Гек, хотя об этом тоже понаписано много мути, и даже на ЛЛ, к сожалению.

Хочу написать о том, что сейчас радует в этой бесхитростной истории.
Радует то, как мать справляется с двумя весьма драчливыми сынами. Научно говоря, мне импонируют ее воспитательные методы. Подрались –

И это куда эффективнее, чем воспитательные беседы или того хуже физическое устрашение.
А когда вскрылась главная тайна - два безобразника выкинули важную телеграмму?

Хотя первая естественная реакция – выплеснуть свое негодование на прямых виновников сложившейся ситуации. Но смысл?
И потаканием такие методы не назовешь.

И мальчишки очень разные, при том их характеристики симпатично разбросаны по повести. Гек «не любил, чтобы кто-либо обижал его мать, хотя бы это и был человек, который мог поссориться и подраться с самим медведем». И еще Гек был оптимист – «если над Геком светило солнце, то он был уверен, что и над всей землей ни дождя, ни туч нету». И смешной хозяйственный Чук, который в вагоне «ходил от дверей к дверям и знакомился с пассажирами, которые охотно дарили ему всякую ерунду – кто резиновую пробку, кто гвоздь, кто кусок крученой бечевки», а когда мать категорически запретила брать патроны, «покраснел и поспешно удалился, потому что один патрон уже лежал у него в кармане»

Ну и общий очень бодрый, очень оптимистичный и почти сказочный финал о праздновании Нового Года. И знаменитая цитата, которая и сейчас не кажется пафосной и идеологизированной

Книга не из моего детства, даже не знаю, почему. И жаль невероятно, что я не прочла ее в школе, а познакомилась с этой теплой историей про отважных и безбашенных пацанов лет в двенадцать. Тогда отец по дешевке купил полное собрание сочинений Аркадия Гайдара, уже непопулярного автора. И я полюбила его книги на всю жизнь. Они полны романтики и правды о том, какой должен быть человек.
История про двух мальчишек, которые поехали в тайгу к отцу, утаив от мамы телеграмму, что приезжать не нужно, не может не взволновать. Ведь с ними мы проживаем целое опасное приключение. Сначала поезд, в котором полно опасных храпящих пассажиров, и красноармейцы видны из окна, и полустанки, и сторожка с мальчиком, который бросает нашкодившую кошку в сугроб, и командир, ждущий приказа от Клима Ворошилова… Потом торг мамы и извозчика, который никак не соглашается везти в темный лес жену геолога Серегина и его сыновей, меньше, чем за сто рублей. Потом холодная избушка, которую даже сторож покинул…
А кругом лес, мороз, стылая комната, в которой надо топить печь и рубить заледеневшую колбасу на ужин. А вокруг дома ходит то ли медведь, то ли лошадь. А звезды ярче, чем рубины на верхушках башен Кремля…
Короткая повесть полна детских впечатлений, и хотя она написана от лица стороннего наблюдателя, мы видим все глазами мальчишек, хулиганов и драчунов. Они покинули привычный мир, и за несколько дней повзрослели. Они самостоятельно ходят за водой, сторожат дом, готовятся к новому году.
И люди вокруг них теплеют душой, проникаются наивностью и добротой ребятишек.
Написано легко, светло, просто хрустально.
И в конце долгожданная радость встречи с вернувшейся экспедицией.
Это мир, где деньги и успех не главное.
Это мир, где дети доверяют взрослым.
Это мир, где взрослые полагаются друг на друга и могут помочь даже незнакомым.
Это мир, где самый страшный – медведь, а не незнакомец в тайге.
Это мир, которого не узнают мои дети.

После Тарловского мне хотелось чем-то "запить" гадкий привкус графомании, и решила я вспомнить детство. И перечитать "Голубую чашку" Гайдара.

Честно говоря, в детстве меня раздражала Светлана - и полным именем своим, и тем, что рассказчик-отец посмел написать про нее "толстая", и глупыми стишками-нескладушками. Потому, прочитав книжку "по программе", я старалась про нее не вспоминать.

А зря.

Очень зря.

Потому что книжка-то волшебная. Чистая, как родничок в траве. Немудреная и мудрая.

Обиделись папа с дочкой на маму, и убежали в поход с дачи по окрестностям. А потом вернулись домой. Казалось бы, что за сюжет, что ж там такого, почему цепляет этот немудрящий рассказик?

А потому.

На дочку смотрит папа. Влюбленными глазами Взрослого. Попадает с ней вместе в передряги, получает от жены по ушам за ребячество и хулиганство, обижается тоже совсем по-детски, но ни на миг не забывает при этом, что он - Взрослый. Тридцать два года все-таки мальчику.

И столько важных тем параллельно затрагивается. Ненасильственное разрешение конфликтов, умение прощать, умение быть щедрым, которое порождает в ответ такую же щедрость.

И все это, заметим, в бурные тридцатые.

Как бережно обращается отец с дочкой. Как сквозит во всех его действиях забота и любовь. Даже когда он слишком резко говорит ей что-то - тут же спохватывается, ему становится стыдно, и он, не извинившись вербально, все же показывает, насколько виноват. И тут же изобретает способ справиться с конфликтом.

А "толстая" - да и бог с ним, с таким определением. Человек тридцатых, переживший разруху и голод, говорит это не чтобы унизить, а чтобы полюбоваться - есть, чем ребенка кормить, вон даже пряники есть, хорошо живем ведь!

Моя собственная Бабушка вообще-то тоже любила, сев за столик, смотреть, как я уплетаю приотовленный ей обед, и приговаривать: "Кушай, кушай, моя хорошая. Будешь тоооолстая". :)

Малыш Федор у Гайдара вон тоже "толстый" - на фоне тощих подростков и не очень-то сытых взрослых.

И невозможно не поверить в это вечное гайдаровское, финальное: "- А жизнь, товарищи... Была совсем хорошая!"

Эта повесть — настоящий шедевр — история двух маленьких мальчиков, путешествующих со своей мамой через огромные заснеженные просторы великой страны в поисках увлечённого важным государственным делом отца, находившегося в экспедиции за далёкими «Синими горами».

«Чук и Гек» — это ещё и новогодняя история, она пахнет ёлкой.

История в общем простая, но одновременно в ней есть секрет, который проявляет себя только в том случае, если «Чука и Гека» будешь перечитывать, когда станешь взрослым. Потому что в этой книге А. Гайдар сформулировал концепцию мужского счастья: интересное нужное дело, захватывающее тебя целиком, и при этом наличие надёжного семейного тыла. А ещё — спокойствие и мир на заснеженных просторах великой огромной страны. Поколение прошедшее через войну и революцию, поколение, которое уже чувствовало приближение новой войны, очень остро отзывалось на этот посыл А. Гайдара. Но, в общем, данный идеал мужского счастья понятен и близок и в начале ХХІ века.

Рецензия написана в рамках игры "Несказанные речи..."

Нет, не самая моя любимая книга у Гайдара. Но... Но что-то в ней есть теплое и ностальгическое, грустное и обнадеживающее... Человеческое что-то... И очень мудрое...
Тьфу, получились одни прилагательные. Но они очень легко пришли мне в голову, ибо от маленькой повести на тему семейных ценностей так и веет всем тем, что я перечислила...
Прочитав эту историю об одном дне обыкновенной семьи: мамы, папы и 6-летней дочки - хочется собрать в охапку свою собственную семью и помолчать вместе, задумавшись, а нет ли и у нас своей такой же разбитой чашки?!.

И рецензию в ленте видел, и Бэда разбор современного фильма уже глянул. В общем решил и сам освежить оригинальный рассказ. Всё-таки Гайдар оставил след в жизни Свердловска (Екатеринбурга), где я живу. И породнился с другим литературным гигантом Павлом Бажовым, через сына и дочь Павла Петровича. Рассказ в духе соцреализма. Ничего фантастического не произошло. Дети живут в Москве и скучают по Папе, который в тайге далеко. Собрались они с Мамой в тайгу к Папе вместе встретить Новый Год. В связи с релокацией на другие позиции Папа  решил отменить визит. Накатал телегу в Моску, но шалунишки хакнули месседж и убрали в корзину выбросили в сугроб. Так получилось. Мама не в курсах и отправились в путешествие. Приезжают, узнают от сторожа, что все уехали, месседж он отправил. Мальчики получают по пятой точке Мамкину озабоченность. Но дедуля донёс месседж Папке, ну и они замутили праздник из того, что было для оравы суровых мужиков. В общем просто приятная и добрая новогодняя история.

Хотела написать большую рецензию на тему, почему это произведение показалось мне ужасным, но не буду. Просто не хочу тратить на это свое время.

Окончательно убедилась, что Аркадий Гайдар - не мое совсем. Ну, не считаю я советское детство счастливым. Ну, не привлекают меня образцовые советские женщины, больше похожие на деревянных кукол. И красноармейцы, толкающие шестилетнему ребенку речи про белогвардейскую сволочь, чудаков попов в черном халате (блин, халате!) и Ворошилове, тоже не привлекают. И невоспитанные дети, которые никогда не услышат от родителей человеческих слов - только попреки и нравоучения. У психологов еще много лет работа не закончится, столько травм прекрасное советское детство оставило в душах людей.

После прочтения "Голубой чашки" у меня осталось много вопросов. Например, зачем это переиздают? Кто сегодня это произведение будет читать своим детям? А главное зачем? Там же отношений "взрослый - ребенок" практически нет, зато дофига пропаганды. И я, кажется, догадалась, отчего разбилась голубая чашка - от того, что в нее запихнули кучу вранья.

Несколько слов об обложке

«А жизнь, товарищи, была хорошая!» И дата: 1936.
Эту фразу, заключительную в "Голубой чашке", ругают зло.
А я не буду. Зачем? И почему, скажите, всем должна быть нехороша жизнь в 36-м? А что, если на дворе лето, на улице мальчишки ссорятся, "в огороде ходит сторож полей", а дома у сторожа шастает смешной трехлетний увалень – по малиннику без штанов! – в реке прозрачная вода, с собой у вас пряники и яблоко, а идете вы с папой, и вам шесть лет? Почему слова «а жизнь, товарищи, была хорошая» обязательно означают что-то масштабное, как мировая революция? Почему это не может значить ощущение безграничного счастья, которое охватывает взрослого, уже чуть усталого человека, когда он возвращается домой после долгой прогулки с дочерью?
На первый взгляд семья странная: к маме приезжают какие-то летчики, мама ходит их провожать, а папа с дочкой, не бившие, между прочим, голубой чашки, уходят от мамы с дачи куда глаза глядят.
Чудесный папа: он послушно идет с ребенком на весь день, и это ему не в тягость. И он ей показывает, как чудесен мир вокруг, а вокруг тридцать шестой.
Именно папа меня восхищал. Совсем не по тому времени папа. Не пуганый, не вскидывающийся нервным оленем, как в нынешних книгах о тридцатых. Не строгий и негнущийся революционер, как в тех.
Они берут яблоко, пряники и табак и обижаются на Марусю за голубую чашку. Уходят.
Они встречают на своем пути много интересного и важного и радуются хорошему дню. Большой человек и маленький.
Светлана и ее папа напоминают мне комдива Котова и его дочь Надю из «Утомленных солнцем»: те же трогательные отношения, та же умная непосредственность ребенка, тот же большой и внимательный отец. Та же интересная, но тревожная витиеватость летнего дня, даже год и пейзаж те же.