Проект по дружбе

Сбиваюсь и беру стаканчик у него из рук, неосознанно сводя брови на переносице. Я только что назвала Шмелева очаровательным. Хочется оторвать свою голову и выкинуть в сугроб. Или хотя бы вытряхнуть туда свои идиотские мысли. С ума сойти. Очаровательный? Типа, он меня очаровал? Нет, ерунда какая-то.

- Вы меня утомляете, - сурово замечает Де, - сядьте и пейте идиотский чай, я туда травок успокоительных положил.
- Надеюсь, легальных?
- Нет, всю ночь закладки по району искал!

Думаю о том, что скоро все обязательно наладится... Так и засыпаю – с надеждой на светлое спокойное будущее.

То ли я давно не видела родителей вместе, то ли за последнее время между ними что-то изменилось. Вся сжимаюсь, потому что чувствую, как привычный мир трещит по швам. Люди, которые должны гарантировать безопасность, на деле транслируют одну сплошную угрозу.

Набегался, зверёк? Добро пожаловать в капкан. Отвечай честно или будь добр умереть с честью.

Я бы хотел дать ей больше! Серьезно, хотел бы. Но я. едва. могу совладать со своими эмоциями, мыслями и действиями, чтобы в моменте не выглядеть, как биполярный псих.

Неожиданные звонки иногда страшнее любого ужастика.

Боже, получается, каждый раз, когда нас пытались свести люди вокруг, а я с пеной у рта доказывала, что у нас не такие отношения, все было враньём?

Я всегда злюсь. Это моя постоянная эмоция. Хотел бы жить иначе, проще, но уже не помню, как это.

- Падаем, Жень?
- Падаем.

- Ещё медленнее не мог идти?
- Ну конечно мог, заучка, но решил, что тебя инсульт разобьёт в таком случае. В одиночку проект я точно делать не стану, хотя, - он награждает меня выразительным взглядом, - может быть социолог пожалел бы меня.
- За что это?
- За то, что моя напарница отбыла в мир иной, - он сделал скорбный вид.

Чувство вины — это моё перманентное состояние. За то, что много и  неправильно ем. За то, что плохая дочь. За то, что недостаточно стараюсь. А теперь — что плохая подруга.

В этот момент понимаю, что выросла. Мама и папа больше не видятся мне непоколебимой опорой и защитой. Я сама должна нести ответственность за себя, не нужно ждать, что кто-то придёт и все решит.

Яр замирает, останавливая на мне прямой взгляд серых глаз. Вижу, что понимает если не все, то большую часть моих эмоций.
Кивает.
Говорит, тихо:
— Падаем, Жень?
— Падаем.

— Приветики!
— Алин, — я беру стаканчик кофе, который она мне протягивает, — знаешь, что меня в тебе восхищает?
— Что? — осторожно спрашивает подруга, замирая.
— То, что ты всегда на позитиве. Мы с тобой как злой полицейский и добрый полицейский.
Харитонова заливисто смеётся и тянет на себя тяжёлую дверь. Трясёт своим блондинистым каре и говорит:
— Жень, а мне нравится, что ты всегда такая мрачная, моя тучка.
— А вовсе не медведь?
— Это точно!

Мы завтракаем, и я чувствую себя одновременно счастливым и неловким. Хотел бы я начинать так каждый свой день. Едим, перешучиваемся, кидаем друг на друга осторожные взгляды. При свете дня все, как обычно, подчиняется каким-то другим законам.

Выдыхаю и снова дышу только её ароматом. Цветы, цитрус и Женя Гольцман. Самый неоднозначный персонаж в моей жизни. Куда мы пришли, что это за точка? Куда отсюда можно двинуться и можно ли? Что это за эмоции, в конце концов? Почему все мысли теперь о ней? И что дальше?

Задумчиво листаю плейлист, выбирай трек. Громко хмыкаю, когда вижу то, что мне нужно. Да, это идеально подходит. Включаю. И разворачиваюсь к ней в полоборота, упираясь плечом в спинку сиденья, пока в наушниках играет « Именно я, я должен сейчас с тобой быть, а не вот этот лох, что тебя ведёт с собой за руку ».