Цитаты из книги Homo Irrealis

Я люблю видеть все не так, как вижу, — пока не замечу того, что у меня прямо перед глазами.

В конце концов, мы ведь в столице вещей, которые не исчезают, только уходят в подполье на некоторое время.

Без мысли никак, а если замысла и не было, то сам процесс поисков замысла столь продуманным и парадоксальным способом сам по себе становится утверждением того, что и сама жизнь — вещь чрезвычайно продуманная и стилизованная.

Те, кто был живым на фотографии, снятой век назад, все мертвы, но, если город продолжает жить и почти не меняется, возможно, те, кто век назад ходил по этим улицам, просто сменили одежду, купили машины поновее и вернулись к нам, потому что, если город не стареет, не стареем и мы — и не умираем.

Когда-то в глубоком прошлом я совершил ошибку и попал в какую-то чужую жизнь.

Петербург сотворен одним человеком и, соответственно, неестественен.

Мне внезапно даровали надежду. А я не хотел надеяться.

Вглядывался я не только потому, что мне нравилось то, во что я вглядываюсь, но и потому, что при виде столь ошеломляющей красоты хочется понять, почему ты в нее вглядываешься.

Мне только-то и хотелось, чтобы он меня подержал, не отрывал рук, ничего не спрашивал и не говорил, а если уж спрашивать, спросил бы что угодно, на что можно ответить молчанием.

Мне задолжали этот миг, этот балкон, друзей, вино, город, — и задолжали уже давно.

Рим не может умереть, потому что его никогда полностью не существовало в реальности.

Ирреальное наклонение не зафиксировать на письме и уже тем более в мыслях. Тем не менее в нем мы и живем.

В жизни разума ничто, единожды сформированное, не исчезает.

Рим бессмертен не потому, что в нем слишком много красоты и никто не хочет стать свидетелем ее исчезновения, а потому, что время здесь везде и нигде, здесь ничто на самом деле не умирает, все возвращается. Мы возвращаемся.

Здесь все древнее, все лежит слоями; разные эпохи беспорядочно свалены в кучу, точно хлам на блошином рынке, — не отличишь одну от другой.

Я хочу видеть Рим — вечный, а не изменяющийся через каждый десяток лет.

О смерти мы читаем в подземке.

Настанет прошлое, Мы там будем жить вместе. Не так, как раньше жили, А так, как помним теперь.