… Очень во многих эссе о художниках, писателях и мыслителях, собранные в этой книге, не имеют никакого отношения к тому, кто такой я и кем были они, да и мое толкование их трудов может быть полностью ошибочным. Но, неправильно перечитывая их, я правильнее прочитываю себя.

Искусство — не результат труда, а любовь к труду.

«Возможно ли отделаться от мысли, что ты прожил не ту жизнь? Как радоваться счастью, если тебе ежедневно напоминают, что столько лет прожито зря?»

«В этом-то и состоит реальная трагедия. Мертвые не просто умирают: возможно, смерть не последний предел. Что-то же должно лежать за омегой. А может, все еще хуже. «Мне воистину казалось, кажется и до сих пор, — пишет Зебальд в «Эмигрантах», — что мертвые возвращаются либо мы того и гляди к ним присоединимся»

"Любое произведение искусства неизменно позволяет нам сказать одну и ту же вещь: "Да, это действительно про меня".

Лучше всего запоминается то, что могло случиться, но не случилось.

Не хочу обладать своей душой, но и отказаться от нее не хочу. Хочу того, чего не хочу, отрекаюсь от того, чего не имею. Не могу быть ничем, не могу быть всем: я мостик между тем, чего не имею и чего не хочу.

Бетховен прибегает к повторам, к затягиванию процесса и делает это до тез пор, пока не сведет его к простейшим элементам, не оставит себе всего пять нот, три ноты, одну, ни одной, никакого дыхания.

На экране компьютера фильм можно пристально изучать, но он не проникнет ни в жизнь твою, ни в воображение. Чтобы фильм сотворил с тобой то, что ему сотворять положено: вытащил тебя из собственного тела и взял взаймы твою жизнь, — он должен полностью тобой завладеть, полностью тебя зачаровать в большом темном зале.

Источником их знаний был опыт, моих — книги.

Мысль, что вместо нечто существует ничто, эстетически недопустима.

Возможно ли отделаться от мысли, что ты прожил не ту жизнь?

Настанет прошлое.
И продлится вечно.

Я тоскую по себе, ищущему того меня, которым я стал теперь.

"Искусство занято поисками формы, не жизни".

Искусство - летопись того, как мы ссоримся со временем.