Жизнь Клима Самгина

«Вот об этих русских женщинах Некрасов забыл написать. И никто не написал, как значительна их роль в деле воспитания русской души, а может быть, они прививали народолюбие больше, чем книги людей, воспитанных ими, и более здоровое, - задумался он. – «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», - это красиво, но полезнее войти в будничную жизнь вот так глубоко, как входят эти, простые, самоотверженно очищающие жизнь от пыли, сора».

Я – человек, убежденный, что мир осваивается воображением, а не размышлением. Человек прежде всего – художник. Размышление только вводит порядок в его опыт, да!

Не согрешишь - не покаешься, не покаявшись - не спасешься...

В тихом-то трудолюбии больше геройства, чем в бойких наскоках. Поверьте слову: землю вскачь не пашут.

У людей нет никакого основания быть добрыми, никакого, кроме страха.

- На все вопросы, Самгин, есть только два ответа: да и нет. Вы, кажется, хотите придумать третий?

Желтоватый туман за окном, аккуратно разлинованный проволоками телеграфа, напоминал о старой нотной бумаге.

Всякому возрасту соответствует определенная доза глупости и ума.

До Христа — рабов не было, были просто пленники, телесное было рабство. А со Христа — духовное началось, да!

«Университет — для науки, долой политику».

— Помнишь Гончарова? — спросил он. — «Фрегат Палладу»?
— Да.
— Там есть место: Гончаров вышел на палубу, посмотрел на взволнованное море и нашел его бессмысленным, безобразным. Помнишь?
— Да, — сказала Варвара. — Впрочем — нет. Я не читала эту квиту. Как ты можешь вспоминать здесь Гончарова?
— Хорошей писатель.
— Я его не люблю, — резко сказала Варвара. — И страшное никогда не безобразно, это неверно!

Небо — капризно изогнутая полоса голубоватого воздуха; воздух, темнея, густеет, и в густоте его разгораются незнакомые звезды.

— Удивительно говорил он о любви. <...>
— Да, разговоры на эту тему удивительны… Сделал паузу, постучал по стеклу ногтями и — закончил:
— Своей ненужностью.

— Расскажи, — что такое она? — попросил он Сомову.
— Хороший человек.
— А — подробнее?
— Очень хороший человек.
— Тебе нечего сказать?

Удивительно просто всё, когда умеешь смотреть.

- ...Ты думаешь, как образовался глаз? — спрашивал он. — Первый глаз? Ползало какое-то слепое существо, червь, что ли, — как же оно прозрело, а?
— Не знаю, — отвечал Клим, живя в других мыслях, а Дронов судорожно догадывался:
— Наверное — от боли. Тыкалось передним концом, башкой, в разные препятствия, испытывало боль ударов, и на месте их образовалось зрительное чувствилище, а?

он ушел, унося раздражающий образ женщины, неуловимой в ее мыслях и опасной, как все выспрашивающие люди. Выспрашивают, потому что хотят создать представление о человеке, и для того, чтобы скорее создать, ограничивают его личность, искажают ее. Клим был уверен, что это именно так; сам стремясь упрощать людей, он подозревал их в желании упростить его, человека, который не чувствует границ своей личности.