Жизнь Клима Самгина

Она, Европа-то, если вспомните все ее грехи против нас, именно - Лихо. Туркам — мирволит, а величайшему народу нашему ножку подставляет.

... что такое гипотеза? - Это собачка, с которой охотятся за истиной.

—Говорит мне: «Я был бы доволен, если б знал, что умираю честно». Это — как из английского романа. Что значит — честно умереть? Все умирают — честно, а вот живут...

—Понимаешь? Самоубийцы! Сами себя отпеваем, — слышишь? Кто это может? Русь  — может!

Человек только тогда свободен, когда совершенно одинок.

—Поймите же, я не выношу ваших нормальных людей, не выношу весёлых. Веселые до ужаса глупы и пошлы.

Болезнь — весьма полезна, когда она позволяет уклониться от некоторых неприятностей, — из них исключается смерть, освобождающая уже от всех неприятностей, минус — адовы мучения.

Толстый. Толстые говорят высокими голосами. Юлий Цезарь — у Шекспира — считает толстых неопасными.

Человек со вкусом к жизни не может прожевать действительность, не сдобрив ее солью и перцем иронии.

Догадка есть суждение, требующее фактов.

Он очень хотел верить этому круглому человечку со свиными глазками и лицом привычного пьяницы, но — не верил ему.

Темнота отлично сближает людей... в некоторых случаях.

Красивую вещь — приятно испортить.

Дома у меня — нет. Его нет не только в смысле реальном: жена, дети, определенный круг знакомств, приятный друг, умный человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и в смысле идеальном, в смысле внутреннего уюта...

Случай, о котором не расскажешь друзьям. Хорошо, что у меня нет друзей.

Примитивный, как топор.

Он, Зотов, был из эдаких, из чистоплотных, есть такие в купечестве нашем. Вроде Пилата они, всё ищут, какой бы водицей не токмо руки, а вообще всю плоть свою омыть от грехов. А я как раз не люблю людей с устремлением к святости. Сам я — великий грешник, от юности прокопчен во грехе, меня, наверное, глубоко уважают все черти адовы.

Подлинная-то искренность — цинична всегда, иначе как раз и быть не может, ведь человек-то — дрянцо, фальшивей, тем живет, что сам себе словесно приятные фокусы показывает, несчастное чадо.

Нужен дважды гениальный Босх, чтоб превратить вот такую действительность в кошмарный гротеск.

Что ты мне все указываешь, чье то, чье это? Я везде беру все, что мне нравится.