Век тревожности: Страхи, надежды, неврозы и поиски душевного покоя

Кто не переживал перед публичным выступлением? Кто не говорил «нервы стали ни к чёрту»? У кого не потели ладошки на свидании? Кто не боялся полёта на самолёте? За исключением очень небольшой (и крайне счастливой, вероятно) горстки уникумов все остальные – обычные люди со своими фобиями, неврозами или тревожными расстройствами и страхами. Кто-то просто живёт со всем этим (насколько просто может быть идти против ветра в гору), другие выбирают дыхательную гимнастику, медитацию, йогу, помощь психотерапевта, медикаменты, алкоголь и прочее (надеясь пройти под парусом без забот).

Предлагаю прочитать книгу американского автора, который перепробовал всё это, а теперь делится опытом подробно, широко и с примечаниями (на одной из фотографий видно, что подстрочные примечания подчас занимают на странице больше места, чем основной текст, а концевые сноски + список использованной литературы – это сорок страниц мелким шрифтом). Скотт Стоссел в своей медицинской карточке собрал флеш-рояль тревог, включая панические атаки. По профессии он журналист, а ещё издатель и главный редактор, так что рассказывать истории, будьте уверены, умеет.

В книге под обложкой тревожного цвета 5 частей. Первая вводит в курс. Вторая, где автор рассказывает о себе, повергает в шок. Третья, про медикаменты, ужасает. Четвёртая, про наследственность и среду, приводит в уныние. Пятая, про компенсацию и психологическую устойчивость, дарит надежду.

А знаете что? Я просто приведу несколько ярких цитат, а вы уже сами решите, насколько вам интересна эта книга про каждого из нас.

«Стресс провоцирует ухудшение памяти: продолжительное повышение уровня кортизола влечёт за собой целый ряд нежелательных последствий для здоровья: от повышенного давления до сбоев иммунной системы и усыхания гиппокампа, - участка мозга, играющего важную роль в запоминании».

«Биологи-эволюционисты считают, что тревожность как психофизическое состояние выработалась для защиты и сохранения жизни. Тревожность повышает настороженность, готовит организм к борьбе или бегству».

«До появления антидепрессантов в Штатах насчитывалось от 50 до сотни страдающих депрессией на миллион; сегодня же – от сотни тысяч до двухсот тысяч на миллион».

«История знает немало примеров сочетания тревожности с творческим гением. Литературный дар Эмили Дикинсон, в частности, был неразрывно связан с её страхами (она совсем не выходила из дома, а после сорока – даже за порог собственной комнаты). Писательский талант Франца Кафки существовал рука об руку с невротической тонкостью душевной организации, как, разумеется, и у Вуди Аллена. <...> Пожалуй, самым знаменитым из сублимировавших невротическую чувствительность в искусство был Марсель Пруст. Отец Марселя Адриан был врачом, специализировавшимся на нервных болезнях, и автором книги «Гигиена больного неврастенией». Ознакомившись с работой отца и трудами многих других ведущих специалистов того времени, Пруст активно использовал почерпнутое оттуда в своих произведениях.

Кстати, невозможность испытывать тревогу – патология куда более серьезная и куда более опасная для общества, чем подверженность острым и иррациональным тревожным приступам. Патология эта называется социопатией.

Не могу назвать эту книгу типичной в своей нише по двум причинам:

1. Автор не является профессиональным психологом/историком. Он журналист, но обладает кое-чем, что профессионал, работающий в этой сфере, вряд ли когда-нибудь сможет добавить в свой арсенал, — личный опыт. И автор открыто говорит об этом опыте, анализирует его и тем самым создаёт новый уровень погружения читателей в суть травмы.

2. Автор приводит разные точки зрения, разные объяснения и многостороннее раскрытие вопроса. Он не делает оценочных суждений, но показывает, как тот или иной метод работает/работал в его жизни и сражении с тревожностью.

Но все же в книге есть некоторая доля рассказов, подходов, которые обозначаются как неправильные. Но эта метка ставится не из-за личных предпочтений автора, а из-за того, что история доказала их неэффективность или ошибочность.

Мы видим, как развивалось понимание сути тревожности, насколько оно отличалось от других версий и какова его история в целом.

Вы вряд ли найдёте здесь ответы по тому, как бороться с тревожностью, но понять принципы её возникновения и взаимодействия вы сможете. Так что это скорее увлекательный экскурс в причины возникновения и распространения (а, возможно, и популяризации) тревожности. В общем, рекомендую эту книгу

Скотт Стоссел описывает свою продолжительную борьбу с тревожным расстройством, сопровождающуюся использованием различных методик и препаратов, со множеством деталей и подробностей, ссылок на научные исследования, рассуждений по их поводу. И это в совокупности определяет главное достоинство книги – от чтения становится спокойно (насколько это возможно для изначально напряженного человека) и приходит осознание, что всё в общем-то нормально.

Впечатлили упоминания всевозможных фобий и их влияния на жизнь людей, в том числе достаточно знаменитых. Оказывается, например, что парализующая боязнь аудитории была свойственна многим известным личностям – от Цицерона до Томаса Джефферсона, от которых вроде бы такого не ожидаешь, но факт есть факт. Про эметофобию (страх тошноты и рвоты) лично я слышала впервые, но это пугающе распространённая штука.

Еще в списке впечатливших моментов отмечены цитата из Клана Сопрано (неожиданная встреча) и история, подтверждающая, что развитие может зависеть от случайностей – так, никто не верил в эффективность препарата, пока пузырек этого лекарства случайным образом не нашел и не вылечил родственника одного из влиятельных акционеров фармацевтической компании; это исцеление и дало ход широкому распространению нового средства.

Ну и ключевое – возникновение тревожного расстройства никогда не становится следствием какого-либо одного обстоятельства (генетика, отношение родителей и др.), на его развитие всегда влияет совокупность факторов. Все мы тревожны в той или иной степени, и главное знание, что я получила после знакомства с этой книгой – у меня все складывается еще очень даже ничего в сравнении со всеми возможными вариантами развития событий.