Всё зло земное

Автор окутывает атмосферой сказки с первых предложений. Кажется, будто тебя за руку уводят все глубже в лес, полный знакомых с детства героев, а сопротивляться совершенно нет желания. Текст течет плавно, размеренно, без лишней спешки.

«Царица уронила путеводную нить.
Пахло можжевельником, сосной, ясноткой. Сгущались тени. Царица бежала по мокрой тропе, кривые ветки царапали щёки. На дворе стояла ранняя яблочная осень, но чем ближе было к Край-Болоту, тем холодней делался воздух, стыл, и тропа отзывалась ледяным звоном.»

Персонажи проявляют себя вроде и в рамках каноничного сюжета с традиционным делением на добрых и злых, но в то же время сразу чувствуешь — они прячут за спиной личные мотивы и секреты. Да и цели у героев тоже не столь однозначные, как может показаться на первый взгляд.

Иван — сын от первой царицы и будущий правитель, хоть сам он к этому совершенно не стремится. Несмотря на то, что царь женился второй раз и у него появилось еще двое сыновей, он всегда уделял своему первенцу чуть больше заботы и внимания. Гнева же, в свою очередь, видела это и не испытывала к пасынку особо теплых чувств.

Иван отличался от братьев — не был заинтересован ни в охоте, ни в завоевании новых территорий. Книги, тишина и возможность провести время в уединении он ценил намного больше. Естественно, мачеха и не заинтересована в его возвышении на престол. Ей намного важнее, чтобы это место занял ее родной сын. Поэтому, едва царь выковал стрелы, которые помогут сыновьям найти невест, Гнева решается подговорить Ивана. Он должен запустить свою стрелу на болото, а чтобы все точно получилось, мачеха добавляет толику магии.

По мере развития сюжета мы узнаем все больше о персонажах. Так, Василиса вовсе не случайно оказалась в теле лягушки, да и Гнева неспроста хотела послать за ней Ивана. Что уж говорить про внутренние интриги, которые так отчаянно устраивают герои.

Мне понравилась идея, общая выдержанная атмосфера истории и богатый авторский слог. Однако не ощутила эмоционального вовлечения в сюжет, не было ни сопереживания героям, ни сильного увлечения их судьбой. Возможно, сбивало с толку то, что каждая глава перемещала из настоящего в прошлое или начиналось повествование от лица другого героя.