Время жестоких чудес

Мистический Петербург двадцать первого века услужливо распахнул свои теплые объятия: юной и доверчивой героине и рассудительной мне. Снисходительный, таинственный, он долго - практически до самого финала этой захватывающей во всех отношениях истории - не раскрывал доподлинно всех загадок, словно присматривался. Завораживал. Ленивый, полусонный. Зыбкий. В нем так легко было окончательно и бесповоротно потеряться - без верных, настоящий друзей так уж точно.

К счастью, у нее - у этой наивной девочки из далекого Мурманска с милым именем Ксеня - они были. Вернее, появились тотчас по приезде в этой большой, казавшийся чужим и непонятным город.

Очарованная с первых страниц романа такой воздушной, невероятно красивой атмосферой книги, была без ума и от ее сюжета. Только представьте себе все это, только вникните, сколько здесь всего для услады взыскательной читательской души! Поиск справедливости, даже спустя много лет, волнующие и интригующие детективные нотки, щекочущее воображение знакомство с тайнами далеких предков, встреча с инопланетным разумом, тяжелое предчувствие беды, вечные, но оттого не менее прекрасные и столь любимые мною книжные темы про дружбу и любовь - здесь было почти все, что я люблю и ценю в книгах подобного жанра, все это не могло не увлечь и порадовать. Она в итоге действительно и порадовала, и по-настоящему увлекла.

С нетерпением следила я всю книгу за развитием отношений между Ксеней и Сашкой, задавалась вместе с ними вопросом, а был ли в самом деле предателем ее отец, из-за которого когда-то и закрыли ту злосчастную исследовательскую группу по изучению страшного сигнала, посылаемого на Землю со стороны "кураторов", что с ним случилось на самом деле? Волновалась, читая страницы о возможном прилете - даже уже состоявшемся - совсем недружественных инопланетных гостей. Бродила по питерским улочкам, сидела на лекциях в медицинском вместе с этой мечтательной девушкой, перед которой в красках раскрывался весь мир, а она об этом даже не догадывалась...

Чудное выдалось в этот раз путешествие в Петербург: опасное, волнующее, драматическое. И вместе с тем такое восхитительно прекрасное, окрашенное магией пусть и не первой любви, книга об юности, надеждах и мечтах, поиске своего места в этом огромном мире, поиске ориентиров и опор, друзей и любимых. Красивая история о таком фантастическом и о таком реальном...

Первый случай в моей лайвлибовской практике, когда я прихожу к книгам писателя ... от его рецензий. Отзывы OlgaNebel меня давно зацепили своей искренностью, а вот этот был последней каплей, после которой я наконец-то собралась почитать не просто мнения о других писателях, а настоящее творчество. Сразу говорю, писательница не в курсе, хоть она и присутствует тут, только это не по её просьбе - все же знают, как это бывает, но - не тот случай.
Быть бы мне повнимательнее при выборе книги, я бы начала с первой части дилогии, к которой теперь, к сожалению, не стану возвращаться, потому что история ясна и прекрасно закончена. Кстати, небольшие отсылки к началу, к первой книге есть - ненавязчиво и немного, но понимание, что там происходило, появляется.
Мир книги... Вот как описать: почти сегодняшний день, хотя время указано - 2005 год, но по ощущениям - сегодня... Петербург во всей своей слякотной красе, Мурманск в снегах и метелях... Люди, которые живут поразительно спокойно, хотя из всех утюгов: вероятность инопланетного вторжения остаётся высокой.
Ксеня Нецветай, первокурсница мединститута, живёт в квартире недавно умершего деда. Не просто недавно умершего, а не так давно появившегося в её жизни. Папы у неё не было, а мать охраняла свои воспоминания о неземной любви с рьяной отвагой, и Ксеня узнала, кто он, кто его семья, только когда взялась за топорик и вскрыла мамину заветную шкатулку. И это "воссоединение" с семьёй добавило груза на хрупкие девичьи плечи:

Как так получается, что все, кого она любит или могла бы полюбить, умирают. Ксеня почти начинает себя считать виновной и в том, что погиб Никита - её первая любовь, и что умер дед, и даже в той странной истории с предательством и гибелью отца... Непосильный груз, который так и тянет её почаще приходить на кладбище, осенённое иконой Ксении Петербургской, где похоронены отец и дед. Именно там она впервые слышит фразу:

Нет, Ксения не кинется в храм, не погрязнет в беспрестанных молитвах (тем более, что храмы, как и театры, концертные залы и т.п. закрыты на неопределённый срок). Но то, что её дед, ведущий астрофизик, в старости очень много читал трудов по религии, эзотерике("Он ни с кем не делился умозаключениями, пока не был уверен в результатах. Теперь никто не узнает, что он понял или не понял, изучая церковные книжки.") и изучал Библию, даёт читателю понимание, что заинтересованность в присутствии в мире неких высших сил, - это у них семейное. И желание спасти мир - тоже. Очень не хочется спойлерить, поэтому сформулирую так: те пришельцы, корабли которых висят на орбите Земли, прилетают не впервые и не первый раз творится на планете кошмар, когда люди просто ... пропадают. И, конечно же, они не могут действовать без союзников на месте. Излучение, которому подвергаются земляне, - гарантия, что не будет массовых бунтов, что всё пройдёт спокойно. Как говорит Ксене один из "союзников":

Очень мощная сцена, когда Ксеня всё-таки смогла разобраться в дедовом послании и попыталась осуществить его замысел:

Ну и эпилог от имени кота - просто гениально. Кстати, эта животинка, по малолетству названная Амплитудой, но оказавшаяся Парсеком, в тексте присутствует вовсе не для вызывания умильных улыбок...

Один из моих самых сложных отзывов. Надо и рассказать о книге, от которой в восторге, и одновременно надо не слить сюжет, чтобы было интересно другим прочитать. Надеюсь, справлюсь)

Итак, о чем книга?

"Время жестоких чудес" - это вторая книга в дилогии. Первая часть - "Соната с речитативом". По сути это одна история, которую разделили на две части. Но читать стоит обязательно с первой, так как первая часть - это интрига, отрисовка мира, проблемы, тайна, а уже вторая - решение и финал.

Книга о вселенной и людях, о справедливости и познании себя не как отдельного биологического вида, а как части, крупинки мироздания.

Люди - это не солнце, вокруг которого вертится мир. Вдруг мы словно муравьи, что внезапно оказались в тени более крупного животного?

Что, если уже "это животное" пришло за "пищей"? Как спастись? Как муравью победить человека? Как выпасть из этой пищевой цепи?

Думаете, сложно? О, это невозможно, невероятно! Но иногда (лишь иногда!) муравьишка выживает. Ведь в конце концов каждый имеет шанс на чудо.

Книга не просто об альтернативном Санкт-Петербурге, где группа студентов пытается спасти человечство, девочка пережить смерть отца и деда, женщина смириться с потерей мужа.

Книга о глубинах нашего мироздания, о справедливости, миропорядке, астрофизике, богах и душах. И предоставляете, но автор связал это воедино!

Это не просто фантастика, а исследования связи астрофизики и заповедей любой религии, возможность спастись и стать спасителем, выбрать жизнь или слабость, выбрать мир или страх.

Книга глубокая, увлекательная, мудрая, соединяющая споры материалистов и верующих.

А финал написан от имени моего любимого героя в книге - рыжего и хвостатого - кота Парсека. И выводы, что автор вложил в головушку этого усатого, наверное, невозможно сказать и донести иначе.

°°°

Итак, это фантастика, что выходит за рамки жанра. Книга будто история какой-то вселенной, но написана просто и понятно, при этом увлекательно и красиво. Мне книга очень понравилась. Если вам нравится фантастика и ищите что-то новое в жанре, то открывайте книгу. Эта дилогия точно входит в мой личный топ фантастики за этот год.

И напоследок:

Давайте не терять свой прайд)

Студентка питерского меда Ксеня Нецветай, оставшись после смерти деда без его поддержки и руководства, входит в запретную комнату и находит там вещи с уникальным свойством - в контакте с ними с глаз словно бы спадает пелена и мир виден без фильтра, сквозь который воспринимает происходящее вокруг абсолютное большинство. Принимающее как должное установку турникетов на входе в абсолютно любые места (это для безопасности) и периодическое исчезновение людей, даже след от присутствия которых в мире мгновенно затягивается - как и не было ничего. Дефенсоры - так называются эти вещи, появились не сами собой, но как результат исследований по нейтрализации "сигнала" направленного действия с орбиты. Исследований, которыми занимались дед и отец Ксени, пока папа не погиб, а направление работ деда не закрыли. Вы скажете, что это вариация "Обитаемого острова" и "неизвестных отцов", и будете правы, но лишь отчасти.

Социальность во "Времени жестоких чудес" сведена к минимуму. На первое место здесь выходит иной пафос. Требование нравственной чистоты, жизни не по лжи, строгости к себе, умения прощать. Нелегкий путь, когда соблазн быть как все, не видеть неудобного и не взваливать на себя крест пути героя так велик. Из того, что я тут наговорила, может показаться, что книжка громоздится на котурны и вещает прописные истины в назидательном стиле. Даже близко нет, а что есть? Нежность, вырастающая из дружбы и сотрудничества в рискованном, не сулящем материальных выгод деле. Девчачья, хотя скорее женская, дружба, приправленная остротой зависти и ревности, но все же приходящая к умению ценить подругу такой, какая есть, не пытаясь переделать. Есть мощная детективная интрига, когда знаешь, что враг рядом, он могущественен и коварен, но не знаешь, где.

А еще возвращение к истокам, понимание, что ты не пыль на ветру. Реабилитация отца, несправедливо обвиненного в предательстве. Понимание и примирение с мамой - прекрасная отмена в корне деструктивной привычки современности винить во всем матерей и поливать их грязью. Роскошный вариант академического романа с выматывающей подготовкой к зачету, жестокостью экзаменатора, но также и перенастройкой от понимания важности предмета, который казался ненужным, и мнемоническим приемам, внезапно оживляющим, казалось бы, напрочь забытое. Есть по-настоящему красиво и осмысленно завершенный сюжет.

Сейчас дилогия Ольги Небелицкой есть на Букмейте и Литресе, но надеюсь, все же, что появится в бумаге.

Я ждала второй части. истории - в первой все оборвалось на самом интересном месте.

Я не любительница фэнтези и фантастики, поэтому для меня особенно ценно, что история меня увлекла, и для меня эта книга станет одной из самых запомнившихся в минувшем году, это точно.
Прекрасная развязка прекрасно закрученной истории.

Для меня, помимо саспенса и легкости в чтении (это не такая уж редкость), в книге очень важны герои – кто они, какие они; недопрописанным героям не получается сопереживать.  А здесь очень понятна и Ксения, и зацепил меня непростой персонаж Образов, особенно последняя сцена с его участием.
Меня чисто по-человечески порадовало, что  Ксеня и Оксана помирились. В холодном мире, полном опасности, люди должны жаться друг к другу. Остросюжетная интрига тоже на высоте.

Очень тронула и зацепила история любви Ксениной матери и единственная в романе, но прекрасная чувственная сцена.

Иногда мне кажется, что роман мне так зашел потому, что все фантастические допущения сделаны очень реалистично. Когда я читала про инопланетный сигнал, про зомбирование людей, про то, как они исчезают, про то, как необходима защита, у меня было четкое ощущение, будто я читаю о чем-то, что реально может происходить в жизни. Что в моей жизни случалось.  И защитные предметы у меня тоже есть. такие, которые позволяют в сложной ситуации держаться за себя и свои ценности.  Поэтому мне даже не показалось это ни магией, ни фантастикой.

Кроме того, книга поднимает тему личного выбора. Когда на кону самое главное, куда податься? Что выбрать? Об этом очень полезно иной раз задуматься.

А вот от кота я была бы не против видеть и более решительные действия) Коты отлично умеют вертеть хозяйками.
Я рада, что эта книга не на одно прочтение. Она позволяет заглянуть внутрь себя, а я люблю туда заглядывать. Хоть иногда безопасней и не делать этого.

Кажется, на Лайвлибе принято начинать рецензии с красивой цитаты жирным шрифтом. Ну, не будем нарушать традиции.

Эта потрясающую книгу я прочитала на стыке 2023 и 2024 года. Можно сказать, подкинула в топку сильных впечатлений.
Сначала была первая часть цикла, "Соната с речитативом", а потом и вторая - "Время жестоких чудес". В "Сонате" мы знакомимся с Ксеней Нецветай, Сашкой, котом Парсеком, Ксениной подругой Оксанкой и остальными и понимаем, что с этим миром происходит что-то странное. Во всем мире тотальный контроль, карточки, пропадают люди, искусство и музыка постепенно попадают под запреты, критическое мышление... оно не запрещается, а постепенно исчезает.
И нет, это не заговор правительства, а

Единственное, что может спасти мир, это изобретение советских ученых, в числе которых был дед Ксени. Только программу закрыли много лет назад, и...

Вторая часть начинается с экскурсии в прошлое деда Ксени,

и заканчивается мощным финалом.

Что мне особенно понравилось в книге?
1) Прекрасный язык. Гладкий, ровный, качественный текст, яркие метафоры, объемные образы. Все как в первой части.
2) Санкт-Петербург. Очень, очень много Петербурга, выписанного подробно и с любовью. Хотя, казалось бы, в книге описывается снег в лицо, дующий со всех сторон ветер, слякоть... и при этом очень много любви к городу - такому, какой он есть.
Я знаю только одного человека, который писал про него так же.
Это Борис Пастернак:
(стих под спойлером)

В общем, этой книгой меня немного приложило по голове и я снова начала мечтать о переезде.

3. Юмор... он есть, но скорее в формате теплой иронии.

А еще меня как юриста очень веселили места с Сашкиной мамой, которая разговаривает канцеляритом! Например, вот:

Ну, прелесть же! Мама Сашки сразу стала одним из моих любимейших персонажей.

4. Вера.
В книге есть христианские мотивы. Ксения Петербургская, храм, Бог для атеиста, вера как путь к себе и от себя к другим, крест, прощение...

5. Идеально выверенная научно-фантастическая часть. В основе сюжета лежит не мистика (тут заявленные в карточке книги жанры могут спутать) , а конкретное научно-фантастическое допущение. Взвешенное и продуманное.
А еще порадует множество очаровательных технических деталей. Вот, например, знаете такое?

Перфокарты! Загадка перфокарт из первой части, "Сонаты с речитативом", будет разгадана во второй.

6. Мощный финал.
Я очень, ОЧЕНЬ хотела бы выразить свои восторги более конкретно, но ведь под эти спойлеры все равно все заглядывают, так что воздержусь. Но это было очень сильно.

Плюс, конечно, шикарный эпилог от кота Парсека. Кстати, из стакана слез, которые не слишком-то впечатлительный в жизни рецензент пролил над книгой, примерно треть приходится на сцены с участием Парсека.

Итог: очень мощная, качественная и в то же время душевная книга. Рекомендуется для спокойного, вдумчивого чтения с полным погружением. Осторожно: может вызвать желание посетить Санкт-Петербург, в особо тяжелых случаях - поступить в медицинский.

Спасибо автору за доставленное удовольствие, а я буду ждать бумажную версию в свою коллекцию!

Я ждала выхода этой книги с нетерпением, потому что первая часть, хоть и властно, и горячо, и проникновенно сыграла на мне свою мелодию, но оставила главных героев в темноте и раздрае... А я же успела их полюбить! Мне же за них тревожно, мне из-за них самой маетно и смутно...
И вторая часть стала необходимым лекарством от этой смуты маеты.
Что особенно приятно - лекарством без каких-либо побочек... если не считать побочками то, что я обревелась над финальными главами. Но обревелась светло, от радости - это важно.
В этой книге вообще очень много света, самого разного: весеннего, разнеживающего и усыпляющего, несмотря на свою веселую прыгучесть; внутричеловеческого, иногда едва заметного, потому он что завален со всех сторон чем-то тяжелым, пыльным, ненужным, но сияющего так ярко, если удается собраться и эти завалы убрать; холодного препарирующего света бесчувственной логики; тревожно-ртутного света из иного мира; и наконец - требовательного, но все исправляющего и исцеляющего небесного света.
А еще в этой истории действительно много чудес. И, к счастью, далеко не все из них жестоки. На какие-то я надеялась, какие-то предчувствовала и даже предвкушала, какие-то стали для меня неожиданностью. Но все они какие-то очень... осязаемые. Подготовленные. Заслуженные. Не с бухты-барахты, а потому что иначе просто нельзя. Мой любимый сорт чудес, в общем.
Еще мне очень понравилось то, как вторая часть заставила меня поменять отношение к некоторым героям, которых мне сложно было полюбить в первой. Все-таки, для сопереживания очень, очень важно понимание. И если от Образова я интуитивно чего-то этакого и ждала, то прикоснуться к любви и боли ксениной мамы, взглянуть на фото счастливой Оксаны за готовкой - это для меня было очень ценно.
Ну и нельзя не упомянуть отдельно кошачий эпилог. Это отдельный сорт прекрасного, конечно. И я не могу не согласиться с Парсеком: "Когда человек умеет правильно трогать кота, он умеет правильно трогать жизнь".

«Время жестоких чудес» Ольги Небелицкой — это как Кот Шредингера, в связи с определенными обстоятельствами, произведение было поделено на два тома «Соната с речитативом» и собственно, «Время жестоких чудес», но читать надо вместе. Как после глотка ароматного кофе обязательно нужно выпить из стаканчика ледяной воды, чтобы прочувствовать насыщенность вкуса и насладиться букетом из ощущений. 

Вообще, в рамках своего читательского опыта, я попробовала много всякого и разного, но вот такой фантастики повседневности, где переплелись между собой музыка, медицина, наука, духовность и детские травмы прошлого,  философия бытия и буйство эмоций юности, признаюсь, читать мне не доводилось. Удовольствие получила колоссальное. Не секрет, что я фанат книжного эскапизма, а в свете последних обстоятельств моей жизни,  готова тоннами поглощать книги со сказочными единорогами и сладкими как карамелька хэппи - эндами. Однако, серьезные книги находят меня и заставляют душу трудиться, а мозговые винтики крутиться. 

О чем эта книга? А тут вам лакмусовая бумажка на проявление себя и своего запроса к миру. Она очень многогранная, калейдоскопичная и объемная. Хотите про первую любовь, хотите про боль детско - родительских отношений, хотите про поиск себя и поиск смыслов, хотите про духовность и веру, и если даже хотите, про инопланетян и захват Земли, то тоже получите - распишитесь. Произведение Ольги — экспериментальная литература, в которой есть все. И если бы, я не читала послесловие и предисловие от автора, то подумала бы, что над книгой трудился большой коллектив и привлекалось огромное количество разных специалистов из абсолютно разных областей, от того уважение к проделанной работе колоссальное. Ольга историю эту родила, прожила и нам с вами безвозмездно подарила. Как по мне, если вам по душе пришлась книга Константина Образцова «Сумерки Бога, или Кухонные астронавты», то и во «Время жестоких чудес» обязательно надо заглянуть. 

В сухом остатке, мне понравилось. Понятно, что книга не для широкой ЦА, но от того - то она и прекраснее. В планах когда - нибудь дойти до другой работы писательницы «Обителей много», так как восторженных отзывов я уже начиталась и ни чуточки не сомневаюсь, что они правдивы. 

Посреди бесконечной зимы, снежным комом увеличивающегося чувства безысходности и неотвратимости надвигающегося кошмара, посреди отвратительного чувства собственной беспомощности и ничтожности в масштабе вселенского (кажется) мрака и ужаса - мне (и всем нам) нужно место, откуда можно черпать силы продолжать бессмысленные попытки быть живым. Эта книга (дилогия) стала для меня этим местом. Ведром, бочкой, цистерной надежды, что я не одна в своей чуждой современности идеологии неприкосновенности человеческой жизни, в непринятии принесения людей в жертву великой цели.

Чуждые нам инопланетяне на земной орбите на протяжении года (образно) высасывают из людей волю, эмоции, любовь, ощущение себя живым. Человечество на грани, спасение в руках девчонки, которая с собой-то разобраться не может, что уж говорить про угрозу планетарного масштаба. Ох уж эти живые персонажи, бесящие своей неидеальностью, своими живыми эмоциями, психами, бесконечными раздумьями, когда счет идет на секунды. Нервно перелистываешь страницы, чтобы побыстрее узнать, ну что, получилось у них там, нет? Стискиваешь зубы, когда не выходит ничего, болеешь всем сердцем, плачешь, злишься. Дочитываешь последние строки под окнами профессора Кульчицкого (так выглядит судьба?), кажется, даже видишь его в окне и так надеешься, что вот сейчас из дверей дома по улице Лизы Чайкиной выйдет Ксеня и все станет хорошо. Все станет правильно. Но никто не выходит, на улице Лизы Чайкиной в этот солнечный мартовский день стоишь только ты. И надеяться больше не на кого.

А вообще, в книге сложилось все, что я так люблю - атмосфера раннего Лукьяненко, Петербург, музыка, отношения неидеальных, живых людей, ошибающихся, извиняющихся, прощающих, целующихся в подворотнях, готовящих блинчики и в перерывах между истериками и любовью спасающих мир. Жаль, что я не умею играть на пианино. Зато я отлично готовлю блинчики.

«Соната с речитативом» и «Время жестоких чудес» — двухтомник о взрослении, которое происходит после потери близких людей, о семейной тайне (и о том, что случается, когда тайное превращается в явное), об устройстве современного мира и ценности человека в нём. Несмотря на круг непростых тем, в сюжете романа есть место и блинным вечеринкам, и тёплому свету лампы, которую главная героиня оставляла включённой, даже когда уходила из дома.

В этом романе много ощутимых образов. Можно потрогать даже голос одного из героев, он «сухой как пергамент, которым выстилаешь форму, чтобы запечь рыбу». А ещё потрогать жизнь, а вместе с ней и рыжего кота. Кот Парсек, рассказывая в эпилоге о судьбе персонажей, приходит к такому выводу: «Если правильно трогаешь кота, правильно живешь жизнь».

Но до эпилога далеко. Как и до глагола «потрогать» — тоже. В «Сонате с речитативом», первой части дилогии, мы прикасаемся к историям героев и наблюдаем за тем, как они узнают друг друга, сближаются и отдаляются.

С Ксеней, главной героиней романа, случилась жизнь.
А с Сашкой случилась Ксеня: «Рядом с Ксеней Сашка впервые в жизни испытал то, чего был лишен в собственной семье: кому-то понадобилась его помощь. Дома его опекали <…> Сашке отводилась почетная роль наблюдателя».

Ксеня и Сашка — студенты. Она поступила медицинский, он учится в театральном. Им предстоит через многое пройти: раскрыть тайну семьи Ксени, а вместе с тем и тайну того, что творится вокруг них. Им — девушке, которая периодически «чувствовала себя пустой оболочкой без мыслей и души», и парню, который раньше «ни разу в жизни не видел чужой смерти».

Ксеня, разругавшись с матерью, рванула в Петербург, он для неё «южный город» (в сравнении с Мурманском). Она остановилась у деда, которого никогда раньше не видела. В Петербурге для неё всё чужое, но она не спешит ни с кем сближаться.

— читаем на странице и чуть позже видим эту же ситуацию с другого ракурса

Если изначально вторую часть хотелось прочитать, чтобы узнать, чем продолжится «Соната с речитативом», то после знакомства с ней, со второй частью, хочется переосмыслить всё произведение заново.

Бывают ли жестокими чудеса и почему время, описанное в романе, так характеризуется? — вопрос следует из названия, где всё же речь идёт не о пространстве, а о времени. В самом названии чувствуем тревожно-несовместимое. В «Сонате с речитативом» нас нас то и дело вслед за Ксеней останавливает неприятное предчувствие, будто скоро произойдёт что-то страшное. А во второй части то страшное и происходит.

Во «Времени жестоких чудес», как и в «Сонате с речитативом», героям подсвечивает верный путь и музыка. Прошлое и настоящее соприкасаются в ней.

«Ксенин дед переписал Чайковского, что-то сделал с музыкой, упростил или, может, даже изменил в ней что-то? Ксенин дед не стал бы без необходимости издеваться над Чайковским. Нет, тут что-то другое»;

«В день, когда погиб мир, шел дождь. Сашкины пальцы гладили клавиши, Сашкина огромная стопа в мокром носке вдавливала педаль в пол, музыка звучала в такт тихому дождю, музыка заполняла пространство»

Время событий обозначено во всех главах дилогии. В основном это 2004-2005 гг. — настоящее для героев время, и иногда 80-е — время, когда погибший отец Ксени, её дед и несколько других членов группы трудились над особым проектом: «… воздействию смодулированного облучения подверглись все материальные предметы, которые в тот момент находились в помещении. Случайным образом. Далее следовал список вещей-дефенсоров».

Ксеня оказывается на перекрёстке времён, при этом она чувствует себя всегда и везде чужой: «Ксеню ничего не роднило: она чувствовала себя одинаково чужой для любого времени». Подобно лирической героини Марины Цветаевой. К слову, в дилогии встречаются прямые отсылки к лирике Цветаевой.

Время в романе ощущается по-разному: «Просто им постоянно не хватало времени. Теперь их время кончилось». Их время — время в жизни героев. А как время в романе соприкасается со временем в жизни читателя?

Ограничения, турникеты, возможность пройти куда-либо только имея специальный пропуск — всё это отсылает нас не только к чему-то антиутопическому и фантастическому. Прямых отсылок к событиям нашей современности в романе нет. Но на мысль о том, что альтернативная реальность романа к читателю чуть ближе, чем кажется на первый взгляд, навевает один тонкий момент: «Каждый апрель нес в себе особенный запах <…> В этом году апрель не пах ничем».

Что же тогда с пространством? Выводы о нём можно сделать, прочитав обе части дилогии.

Сбежав в Петербург, Ксеня долго не может найти себя в этом городе. Но к именам улиц она относится так же, как и к своему имени.

«Если погода позволяла, то Ксеня шла от дома направо. Ксене нравилось название улицы — Лизы Чайкиной. Что-то домашнее, простое было в имени «Лиза» вместо пафосного "Елизавета"».

«— Только не Ксюша и ни в коем случае не Ксю, — отрезала Ксеня в день их знакомства <…> Сашка понял, что Ксюшей ее называли мать и сестра».

К слову, имя главной героини отсылает к истории Ксении Петербургской — и это одна из отдельных линий романа.

Сбегая в Петербург, Ксеня надеется самое страшное оставить в прошлом, но на деле всё выходит иначе.

«Теперь она сидела с учебником в кресле мертвого деда и смотрела в чужое окно на чужой город», — читаем на странице.

Дед, когда она только приехала в Петербург, впустил её в свою квартиру: «Кульчицкий почувствовал себя так, будто стоит в фарватере шхуны. Ему оставалось лишь посторониться и впустить Ксеню в квартиру и в свою жизнь». Подобно тому, Ксеня впустила в свою жизнь и Сашку, когда он оказался на пороге квартиры. А затем они вместе отправились в тайную комнату — она впустила его в прошлое своё и своей семьи.

Сколько места в пространстве занимает человек? Неожиданный вопрос. Но портреты главных и второстепенных героев так или иначе соотносимы с пространством.

«Ксене показалось, что кроссовки, покинув Сашкины ноги, увеличились в объеме и заняли половину прихожей. Как две подводные лодки. Подводные лодки сорок шестого размера. Почему-то стало спокойнее».

«Огромная и красивая Алиса стала Сашкиной девушкой на первом курсе. Она была выше его на голову, не входила — вплывала в помещение, не двигалась — двигала пространство вокруг себя».

Какое пространство создаётся, когда герои соприкасаются друг с другом? Какое место у себя внутри отводит человек другому человеку? Как и когда человек находит своё место в жизни? Что такое настоящий дом? — герои романа ищут и находят ответы на эти вопросы.

После знакомства с дилогией хочется сказать, что она не о времени, а о пространстве, но с названием книги не поспоришь.

Читатель же находится в мире романа, и это тоже особое пространство.

Реальности же героев угрожает опасность, что и претворяется в жизнь.

Начинается борьба добра и зла, светлого и тёмного, что есть в человеке. Свет и тьма, тепло и холод — оппозиции, на которых строится повествование обеих частей дилогии.

Некоторые образы в романе наполняются символическим значением — образы трещины, дыры, стеклянного стакана.

Ещё задолго до переезда мир Ксени «пошел трещинами». В день же смерти её деда в той квартире, где находился Сашка незадолго до этого, в шкафу «по стеклянной дверце расползлась жирная трещина».

До встречи с Ксеней Сашка «чувствовал — хотя сам себе в том не признавался — дыру внутри, неустойчивость основ своего мировосприятия. Он кидал в эту дыру все, что попадалось под руку».

Ксеня же однажды вспомнила «как ее палец провалился в дыру на подкладке кармана, и как от этого движения тонкая скользкая ткань разорвалась еще больше. Помада до сих пор лежит где-то там, в подоле пальто, в темноте. Ксеня подумала, что и сама так же падает в прореху на изнанку мира, в то время как остальные живут по-настоящему».

Образ стакана соотносится лишь с одной ситуацией, что разделила жизнь Ксени на «до» и «после».

— сначала это чувствует Ксеня после разрывающего разговора с матерью, спустя год то же чувствует её мать.

«Слишком много боли в мире», — читаем на странице. Именно эта тема звучит сквозь всю дилогию. Кто-то из персонажей выбирает сторону добра, а кто-то — зла.

Примечательно, что этот выбор соотносится с профессиональными интересами героев.

Ксеня учится в медицинском университете (об учёбе в романе рассказывается подробно).

Антигерой романа выбрал противоположное:

Не менее интересна и параллель корабли — кораблик. Ближе к финалу дилогии читаем следующее:

И вспоминаем, как в «Сонате с речитативом» в первую же встречу с Ксеней Сашка в ней

Во второй же части дилогии время ускоряется. Страшные для реальности героев события выпадают на апрель — на весну. Несмотря на ужас происходящего, в этой части романа утверждаются идеи жизни и исцеляющей любви.

«Разбитый вдребезги стакан невозможно собрать из осколков <…> Но можно вымести пол, купить новый стакан взамен разбитого», — читаем на странице.

С Ксеней, главной героиней романа, случилась жизнь.

Родные, которых она потеряла, не вернутся. Но, подобно тому, как смыслы, заложенные в «Сонате с речитативом», во второй части дилогии раскрываются по-новому, Ксене удаётся с её ещё одним близким человеком начать строить отношения уже на другом уровне.