Дракон

Евгений Иванович Замятин (1884-1937) - один из уникальнейших русских и советских писателей, публицист, сценарист, литературный критик, инженер. В СССР его роман-антиутопия "Мы" увидел свет только в 1988 году, по прошествии почти семи десятков лет после написания. А до этого - победное шествие по зарубежным странам и издания на французском, английском и множестве других языков. Теперь и в нашей стране Замятин по праву считается классиком отечественной литературы. В предлагаемом сборнике - подборк...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

125 оценок

5
20%
4
38%
3
33%
2
5%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 155Хотят прочитать 30

Рецензии

Ludmila888
8 декабря 2020
Весна-красна на снежной поляне, или Руки вверх!
«Вы думаете, что весна – это розовое, голубое и соловьи? Сентиментальный предрассудок! На снежной поляне два вчера ещё пасшихся рядом оленя вдруг кидаются один на другого из-за оленьей девушки – это весна»
Что лучше: золотые часы или серебряный кавказский пояс? Эти мужские аксессуары принадлежат двум воздыхателям одной и той же дамы – секретарши Верочки. Причём к золотым часам ещё прилагается даже не комната, а отдельная квартира! Но и серебряный пояс тоже знает себе цену: он обхватывает тонкую талию секретаря коммунистической ячейки и редактора стенной газеты. Так что у девушки есть повод задуматься, и она вся пребывает в сомнениях.
Товарищ Зайцер, занимающийся заготовкой дров для замерзающего Петербурга, всего за один воз дров приобрёл свои знаменитые золотые часы. А сделал он это «ради Верочки - в качестве противоядия серебряному поясу» соперника. Вот они-то и сыграют роковую роль в борьбе за сердце Верочки, развязавшейся между товарищем Зайцером с золотыми часами и товарищем Кубасом с серебряным поясом. Секретарша колебалась и не могла сделать выбор. Как же ей поступить, чтобы потом не пришлось жалеть о совершённой ошибке?
Владельцем золотых часов был преподнесен Верочке «фунт сахару с розовой ленточкой». И в какой-то момент Зайцеру повезло больше: именно он отправляется холодной и снежной ночью провожать Верочку с работы домой. Но вдруг на их пути встречается высокий человек подозрительной наружности. Тут-то и происходит странная телепортация золотых часов из жилетного кармана Зайцера к ночному прохожему. Привычно попятившийся было назад Зайцер вдруг на глазах у изумлённой девушки чудесным образом превращается в Зайцера героического, решившего, что лучшая защита – это нападение. Он даёт незнакомцу сокрушительный отпор, выхватив у того часы и дико прокричав: «Руки вверх! Застрелю!». Верочка была в восторге от героизма и мужества своего спутника и пообещала утром дать окончательный ответ. В том, что он будет положительным, никто уже не сомневался.

«Вчера еще смирные, как олени, люди сегодня становятся героями и окрашивают снег своей кровью – это весна»
На следующий день герой шёл на работу счастливым победителем. На входе в учреждение все сотрудники осыпали его поздравлениями и улыбками. Но в ящике своего письменного стола он вдруг обнаруживает … свои золотые часы: «Так я же его ограбил – этого негодяя!». Верочка всё поняла. И раздались взрывы её неистового, неудержимого смеха…
В конце рабочего дня, проходя с горькими глазами мимо стола Верочки, Зайцер вдруг яростно ломает «эти проклятые, погубившие его часы». А на стене в вестибюле он видит экстренный номер стенгазеты, выпущенный соперником Кубасом, где «был изображён маленький смешной человечек с свирепо вздёрнутыми бровями, в каждой руке у него были огромные часы. Внизу была крупная подпись: "Руки вверх!"».
И Зайцер окончательно сдался, фактически признав своё поражение. Иначе говоря, герой добровольно исполнил свой же приказ: поднял руки вверх. Он сам тихо вышел из игры, из борьбы, из весны…

«Цвет весны не голубой, не розовый, а красный – опасности, страсти, лихорадки, сражения»
Мне кажется, что в «Часах» нельзя не заметить влияния Чехова, которого Замятин любил. Ведь он даже стремился "размести сугробы", нанесенные на творчество Антона Павловича метелью революции. На мой взгляд, в этом рассказе неудержимый смех Верочки над Зайцером перекликается со смехом хохотушки Вареньки над Беликовым в момент его падения с лестницы («Человек в футляре»). И увиденная карикатура произвела самое тяжёлое впечатление на каждого из героев: и на Беликова, и на Зайцера. А отнятые у прохожего золотые часы напоминают наглое изъятие драгоценностей у хористки, в числе которых, между прочим, были и часики («Хористка»).
Читать далее
147 понравилось
21
2K
ShiDa
5 ноября 2021
«Все умрут, а я останусь. Но все равно потом умру»
Кто бы что ни говорил, а Замятин – это лютый артхаус. Это даже по знаменитым «Мы» заметно – нет более странной и в то же время завораживающей классической антиутопии. В каком-то смысле Замятин – сводный брат Платонова, который вам так же гарантирует снос башни; а если брать мировых классиков, то Замятин близок к Кафке (коему не повезло стать немного попсовым) и французским экзистенциалистам. Печально, что его не смогли оценить в Советском Союзе. Но оно и понятно – Е.З. не умел писать «нормально», как Союз писателей прописал; он, как и Платонов, если и пытался написать что-то «внятное», по законам соцреализма, все равно получал в итоге нечто потустороннее, отчего коллеги по Союзу наверняка крутили пальцем у виска.
«Рассказ о самом главном» – это не столько художественная проза, сколько размышление, заключенное в формальную сюжетную форму. Не знаю, хотел ли Замятин написать… эм… понятно. Возможно, хотел, но на результат желание писателя не повлияло – получилось максимально туманно, смысл рассказа ускользает, читателя ожидает боль уже на попытках разобраться – а кто этот «я», что постоянно упоминается в рассказе? Неужели Rhopalocera, червяк, который готовится к «смерти» в куколку (только истинный артхаусник мог додуматься сделать главным героем переходную форму членистоногих…)?

Булавоусые чешуекрылые (лат. Papilionoformes, или Rhopalocera) — таксономическая клада бабочек, первоначально объединявшая два родственных надсемейства Hesperioidea и Papilionoidea из инфраотряда Papilionomorpha. Позднее в 1986 году к ним было добавлено надсемейство Hedyloidea (ранее Hedylidae относили к пяденицам). Согласно одному из подходов к систематике чешуекрылых, булавоусые чешуекрылые имеют ранг серии в группе высших чешуекрылых инфраотряда Papilionomorpha подотряда Glossata (если вы понимаете все написанное тут, я вами восхищаюсь).
Замятину, должно быть, нравилась эта мысль – о перерождении в более совершенную форму после смерти. Ну, или просто о воскрешении. Его Rhopalocera близок к перерождению, у него остался один день жизни в знакомой ему форме. Но Rhopalocera, чувствуя приближение смерти, не осознает, что после этой «смерти» его ждет новый виток существования. Для него этот день – последний. После него словно бы не будет ничего. Приблизительно в том же состоянии пережидают этот день герои-человеки у Замятина. Их день – это гражданская война в России. Человеки проживают военные часы как заключительные в своей жизни. Как и выше упомянутый Rhopalocera, смерть они воспринимают как окончание существования.
Сравнивая героев-человеков с Rhopalocera на пороге «воскрешения», писатель хотел показать естественность смерти и близость человека-животного к общему миру. Его Rhopalocera принимает свое окончание (тут – мнимое), не мучается экзистенциальными мыслями: «А что случится со мной после смерти?». Замятин пытается привести своих героев, из Homo Sapiens, к схожему отношению к смерти. С одной стороны, на примере червяка-бабочки он показывает, что, возможно, мы неправильно понимаем смерть – как полное окончание, хотя то, что мы понимаем под смертью, может быть переходным состоянием перед настоящей смертью (ну, или смерти, в метафизическом смысле, нет совсем). С другой стороны, он хочет добиться сближения людей с природой, которая не мыслит категориями «смерть – плохо, жизнь – хорошо», потому что она (природа) априори не располагает такими оценками.
Как это, собственно, изложено?.. Путано. Странно. Несчастный читатель, не готовый к такому уровню артхауса, начнет мучиться уже на первом абзаце. Воспринимать мир через призму Rhopalocera, знаете ли, нелегко. А чтобы окончательно запутать своего читателя, Е.З. добавляет инопланетные фрагменты – кто? что? к чему это? за что мне это, спрашивается?!

У меня одной это фото с бабочками вызывает беспокойство, интересно?..
Самое прекрасное, что есть в рассказе, – это язык Замятина. Он волшебный. И – что вызвало невероятный прилив ностальгии! – знаменитые тире Е.З. на месте! Ох уж эти тире к месту и не к месту, что влюбили меня в «Мы» (ах, как я скучала по вам, мои родные)! И, конечно, никто так нежно и красиво не пишет о любви, как Замятин. Даже если вы ничего не поймете в смыслах рассказа, вы сможете насладиться великолепными авторскими описаниями, ярчайшими – и лаконичными – образами.
Как итог: сложно, странно, зачем это читать, отнимите у меня кто-нибудь книгу, научите меня так же, читать невыносимо, Замятин – гений ;)
Читать далее
128 понравилось
4
1K
kwaschin
10 июля 2022
Разве мог мой июньский марафон завершиться рассказом с другим названием? Не думаю, слишком гладко меня вела судьбинушка читательская. Скажу сразу, что полученный опыт – по рассказу каждый день – очень меня обогатил, заставил о многом задуматься, увидеть много нового для себя, как-нибудь обязательно повторю. Жаль, что не на все рассказы получилось написать отзыв тут же.
Замятин большинству известен, конечно же, романом «Мы», а его замечательные рассказы часто остаются недооцененными, как и публицистические работы. И это довольно печально, потому что язык его рассказов – это чудесный язык русского модернизма с элементами орнаментальной литературы, в общем, чудо чудное. И именно это кажется лично мне наиболее ценным в данном произведении. «Русь», по-моему, это не столько повествование, сколько картина, изображающая ту самую, почти мифическую уже Русь.
Рассказ начинается с описания тысячелетнего бора, который видел все и помнит все: и княжеские шеломы, и кивера наполеоновских солдат, и многое, многое другое. И после этого символа Руси, ее укорененности в веках, ее «дикости», «дремучести» ‑ в хорошем смысле – автор переходит к описанию событий.
И неслучайно поволжский городок, в котором разворачивается нехитрое действие, называется Кустодиев, ведь именно такую – кустодиевскую – кондовую, купеческую, красочную, с колоколами да гуляками, с освещенными солнцем куполами и богомольцами, яркую, самобытную Русь изображает Замятин. И даже противопоставляет ее России-Петербургу. И в 1928 году, когда был создан этот рассказ, та Русь, должно быть, уже и правда была отчасти мифом, но она до сих пор с нами, она до сих пор в нас. Да будет так и ныне, и присно, во веки веков. Аминь.
Читать далее
60 понравилось
0
553