Эпоха провода и струны

Текст представляет собой своего рода инопланетный отчет о человеческой культуре. Но либо инопланетный разум не может полностью проникнуть в отношения между вещами и причинно-следственные связи, либо может, но ему мешает структура языка и способность организовывать свои наблюдения. То, что мы получаем здесь – это серия слияний, при которых изображения вырываются из привычных рамок и объединяются с чем-то диссонирующим. Так, например, секс и оживление жены сочетаются с включением бытовых устройств...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

48 оценок

5
35%
4
42%
3
19%
2
2%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 54Хотят прочитать 103

Рецензии

sibkron
16 декабря 2023
Эпоха провода и струны. Бен Маркус
Со времен возникновения первого романа в античности авторы постоянно находятся в поиске подходящего языка и метафор для описания реальности. Как показал Мур в монографии «Роман: Альтернативная история», это обычное состояние литературы. Бен Маркус не исключение. И, если область языка у автора исследована, благо сам писатель дает богатую пищу для размышлений (в обширном послесловии Стаса Кина сделан акцент на языке), то наукоёмкая метафоричность и способ описания мира и взаимоотношений между персонажами встречается реже.
Другая часто упоминаемая черта прозы Маркуса — абсурдизм. Наиболее очевидно сравнение с «Космикомическими историями», где Кальвино точно также искал метафоры в мире науки, описывая свой инопланетный мир: астрономия, космология, физика. Маркус пошел по этому пути. Он нашел как связать физику электричества, аэродинамику, анатомию, растениеводство и серость будней жителя с фермы.
«Эпоха провода и струны» - квазиавтобиография самого автора. Маркус описывает детство, проведенное на ферме с родителями, братом Джейсоном и собакой. Мать — мягкая, покладистая, отец — жёсткий, мог приложить руку, дабы наказать непокорных.

МАТЬ — Самое мягкое место в доме. Пахнет изысканной и сладкой пищей. Часто передвигается по комнатам, воркуя имя особи. Устав, она садится, а участники соперничают за возможность побыть в её объятиях.
ЗАКОН ЧАСТНОГО ДОМА — Правило осанки обитателей, определяющее желаемое положение к отцу: Наклонись вперёд, подай еду, заточи карандаш. Никогда не стой сверху, не сбрасывай ротовую упряжь, не сжимай тунику слишком сильно в его присутствии. Его тряпки следует расчесывать пальцами, его речь записывать, команды выполнять, слюну — ни при каких обстоятельствах не вытирать с лица.
Несмотря на кажущуюся абсурдность, эти описания не так далеки от нашей реальности. У кого есть дети, тем более не увидит здесь ничего фантастического. Как мы помним, и Достоевский считал, что реальность фантастичнее вымысла.
Но самым неисследованным у Маркуса остается аспект взаимоотношений между персонажами. В 70-е Мишель Каллон и Бруно Латур разработали акторно-сетевую теорию, которая как нельзя лучше подходит для описания того, что происходит в "Эпохе провода и струны". Цель отказаться от традиционных отношений между субъектом и объектом и приравнять их, назвав акторами. А «сеть объединяет собой гетерогенные объекты, принадлежащие разным порядкам – человеческие и нечеловеческие, определяет структуру их взаимодействия. Центры перевода позволяют накапливать и мобилизовать информацию, тем самым обеспечивая сети подвижностью. Б. Латур обращал внимание, что «ANT – это теория о том, как дать возможность акторам выразить себя». Актор и сеть становятся неразделимы, принадлежат одной реальности, «отсюда и понятие акторской сети»» (А. С. Сивоконь). Актор у Маркуса любой субъект и объект, будь то спящий, пес, птица, погода, животное, растение, дождь, тряпье. Провода объединяют все элементы в единую сеть. Углубляя метафоричность, Маркус придает изоморфные свойства гетерогенным элементам сети: воздух - еда, ветер сдирает кожу с птиц, дождь — кинжалы, раздирающую плоть изнутри при набухании.
Делая акцент на языке и стирая грань между субъектом и объектом, Маркус дает возможность подняться над своей серой обыденностью и взглянуть на неё незашоренным нетривиальным взглядом, чего порой очень не хватает в жизни.
Читать далее
22 понравилось
0
789
ARSLIBERA
14 февраля 2024
Сделать рывок вверх и совершить падение (Б.Маркус, "Эпоха провода и струны")
Нельзя просто взять и не прочитать Маркуса. Вернее его, так называемый роман-каталог "Эпоха провода и струны". И хотя издатель называет это произведение "своего рода инопланетный отчет о человеческой культуре", настоятельно хочу сделать сноску: с этим мнением, я не согласен. Это заведомо ставит читателя в неловкое положение, когда сам текст не поддается дешифровке, а автору, к тому же, требуется вынести вас за скобки каких-либо условностей.
Господин Маркус ломает любые фразы и слова, которые проплывают перед вдумчивым читателем. И самое интересное, как это воспринять. Представьте, что ваша задача не написать бессмысленный текст, но создать гармоничное произведение, лишенное смысла, потому что любые вводные данные о языке стерты. Итогом становится небольшое, но сложное повествование, где потеряться очень легко, а найти выход невозможно.
Как реагировать на то, что перед вами текст, где разрушена семантика языка? "В словах индивидуальности не больше, чем в людях". И каждый тут определяется сам. Кому-то это покажется забавной игрой. Кому-то станет невыразимо скучно. Кто-то захочет вникнуть в поэтику текста, а кто-то попытается расшифровать его.
Пожалуй, больше всего этот текст напоминает мне фроттаж или автоматическое письмо, которые часто практиковали в своем творчестве сюрреалисты. Правда, в отличие от последних, у Маркуса текст не лишен смысла, но лишь недоступен для своего наблюдателя/читателя.
"Эпоха провода и струны" точно найдет близкого себе любителя медитативного чтения. Для меня же верно другое, сочетание этого поистине странного текста с не менее напряженными иллюстрациями отозвались бесконечной болью и одиночеством. Сквозь смутные очертания проступают знакомые образы, которые впечатаны в текст, но держат тебя на расстоянии. Потому что у Маркуса не стоит задача пустить кого-то в свою личную боль и переживания, но выписать их поэтично самым надломленным языком. Кстати, обложка русскоязычного издания стала одной из таких маскирующих подсказок для романа.

Читать далее
17 понравилось
2
696
ne_recenzii
26 ноября 2025
φ1−φ2≫привычного
Когда сдвиг по фазе оказывается сильнее прогнозируемого ранее на основе других экспериментальных текстов. Из последствий перегрев читателя и усиление его сомнений в собственных мощностях.
Я цеплялась за любой возникший образ, который хоть как-то близко подходил к тексту Бена Маркуса. К его терминам, к метафорам в рассказах, к иллюстрациям, сопровождающим текст. И почти каждый раз результат был неудачным.
Размышляя, что бы написать об «Эпохе провода и струны», я вдруг обнаружила одно сходство. С героем Эвана Дары, пытающемся идти во время постоянного землетрясения. Так ощущается чтение текстов Маркуса. Кажется, что ты нащупал какую-то опору, нашел возможный смысл написанного. Но нет. Тебя встряхнуло, тебе показалось, опоры не было. Или была, просто ты не успел ухватиться за нее. Тем не менее ты «встаешь» и продолжаешь читать дальше. Ибо по-другому в созданном Маркусом языковом пространстве не выжить [разве что закрыть книгу и не влезать в эти дебри].

Наша жажда смысла поистине неутолима, она будет питаться любыми обломками, проецировать смысл на все сближения и смещения, предлагать нам мечтать при любых обстоятельствах, подстраивать любой ингредиент под личное видение и желание.
Марк Шенетье. Отстранение разбухает, или детомпсонизация игры слов: отчет очевидца
И я проецировала, подстраивала, хваталась. За то, что могла «разгадать». Большая часть текста была [и остается] для меня странной, но бросать мысли не возникало. В итоге что? Правильно, как всегда со мной происходит после чтения любого экспериментального текста, под конец я им восторгаюсь.
Что это вообще за текст?
«Эпоха провода и струны» состоит из начала или Аргумента и восьми разделов: Сон, Бог, Еда, Дом, Животное, Погода, Персоны, Общество; в каждом по 5-6 небольших рассказов и блок с Терминами. Составляющие нашей жизни в привычных и непривычных словах, в сочетании живого и неживого, связей и явлений, в уловимом и нет. Порой в них встречаются автобиографические элементы: имена автора, его родителей и брата. Что за люди в тексте мы не знаем, где и когда они находятся тоже, а что происходит — лучше не спрашивать.
Названия разделов побуждают цепляться за все, что связано с этими понятиями. Только Маркус своим языком рвет все шаблоны в голове. Рассказы написаны так, что не будут складываться в картинку, как к этому привык читатель. Не будет образа в голове, лишь смутное ощущение чего-то. Термины не помогут, ибо они сами иногда ничего не объясняют, иногда запутывают еще больше, иногда все же щадят тебя и объясняют.

МАТЬ — Самое мягкое место в доме. Пахнет изысканной и сладкой пищей. Часто самостоятельно передвигается по комнатам, воркуя имя особи. Устав, она садится, а участники соперничают за возможность побыть в ее объятиях.
Что ж, привычный образ материнской фигуры, написанный метафорично и красиво. Ну а то, что до этого были коробка разбухания, утро тюремной тряпки и земляной шарф, разгадать которые та еще задача, это ничего страшного. Подумаешь, поорала от безысходности.
Смерть воды
Пес, режим теплообмена при лае
Если Х > огня
Рассказы, в которых я просто не могла зацепиться, не понимала [не понимаю] что, зачем, о чем. Ощущала себя беспомощным котенком с подписью «боже поможи». Не помог. Ну, ничего-ничего, я обязательно вернусь к ним.
Круг Уиллиса
Золотая Моника
Убийца погоды
Рассказы, где что-то срабатывает. Смутное узнавание, ассоциации, перенос на знакомые образы. Неуловимое эмоциональное ощущение и любимая мрачность. Я бы объяснила подробнее, если бы могла.
Потом читаю рассказ Животный супруг и все. Меня уже не волнуют читаемость текста, неясность смыслов и отстранение от привычного, хочется понять, как? Как намеренно ломая язык и всю семантику, Маркус рассказывает о травме потери, смерти и жизни? И как читатель адаптируется к этому пространству (не)нового языка и абсолютно отбитого дискурса?

Вот как я останавливаю то, что движется. Я следую за ним, пока оно не начнёт шуметь, и тогда делаю бросок. Бросок — это когда ты быстро идёшь и хватаешь за шею. Мой праповерх говорил, что охотник совершает бросок на глаз животного, чтобы не попасть в поле зрения. В этот момент оно может засмотреть тебя до ступора. Если бросаешься на глаз, то во взоре не застрянешь. Не попадайся на глаза, вот что он сказал, и сможешь двигаться дальше.
Первая ассоциация сразу про мысли. Восемнадцать страниц странного, но пробирающего текста, история деда, отца и сына, повторяющиеся образы птицы, белого воздуха, черного воздуха и постоянные попытки зацепиться за ассоциации: день и ночь, жизнь и смерть, время и бог, а если все не так? А давящее чувство в груди откуда? Текст затягивает своим безумием.
«Эпоха провода и струны» отпугнет. Не «может отпугнуть», а реально отпугнет от себя. Сломает в первом разделе весьма абсурдным и чернушным рассказом. И все же ради интереса откройте текст и загляните в термины: уныние, покидание дома, закон частного дома, риторика, дождь, набрасывать преджизнь, день мгновений.
Бен Маркус сильно поломал мне мозг, и более странного текста я не читала. Залезла в такие литературные эксперименты, что сама в шоке. Первое чтение этого «каталога проекта жизни» можно считать механическим, просто движением глаз по строчкам. Второе чтение будет медленнее и уже после того, как прочитаю Витгенштейна [если это поможет, конечно]. И, разумеется, жду «Огненный алфавит» Маркуса, дабы закрепить свое сумасшествие.
Читать далее
5 понравилось
0
130