Устойчивое развитие

До того мне случалось уже слышать о натальных картах. В основном — от девушек со слабыми школьными аттестатами и ярким макияжем (отчего-то это часто сочетается). Натальная карта — это когда мошенник, который гадает по звездам, по твоему месту и времени рождения может определить все: от успеха брачного союза до того, стоит ли именно тебе брать алюминий в момент падения котировок на лондонской бирже. Вот и мой вопрос — урожден ли я пиарщиком подсудного губернатора — должна была решить такая гадалка-астролог.

Вообще не понимаю, отчего русские игнорируют Сербию, которая полна любви к нам, к Богу, которая видится мне страной, взаимодополняющей Россию. Ездят русские в какую-то Турцию — абсолютно чуждую, вредную, пакостную страну, в какой-то Египет — непонятный, жаркий, в Таиланд, в Доминикану, еще куда-то. Им нужны «ол инклюзив», но что такое «все включено»? Можно ли в Турции зайти пьяненьким в церковь, как в Сербии, и плакать от счастья? Можно ли ощутить всю мощь истории и борьбы за свободу в Египте? Остановится ли поезд ради вас в арабских странах, да где угодно — где вообще поезд остановится ради русского человека? Нахрена мне «все включено», когда в Сербии, если вежливо попросишь, без гроша в кармане, нальют где угодно, за пределами любого отеля? И я налью любому брату-сербу при малейшей возможности, и наливаю, и люблю их, и спорю всегда только об одном: чьи женщины красивее.

Я иду - и думаю только о том, что не заслуживаю ее и как мало сил у меня осталось, чтобы что-то еще ей дать; ничего не имея, кроме себя, швырнув уже всего себя к ее ногам, я понимаю, что любить - это обнимать душой, а моя - превратилась в дырявую серую тряпку, и латать ее бесполезно, и это верно, произошло еще до Милы.

О, я люблю Милу.

Но у меня больше нет на это сил.

Проще было бы - раз, и пузом на пулемет, как и все в нашей стране смерти с культом мертвецов, с культом средоточия любви в предсмертном акте. Я бы мог собраться, выползти из окопа - пожалуйста, покажите мне этот дзот, ради нее - и точка, все на этом, любить на миг, поставить смерть рядышком, в секунде от любви,  а не как сейчас, волоча ноги по песку.

Скажи ей, что чувствуешь, а? Ты же знаешь, что все ровно так, как ты думаешь, но пестуешь свою пустоту дальше. Вот и не говоришь ей, прячешь лицо, чтобы она не уловила, бережешь свой корявый страх, потому что знаешь, что она просто обнимет, что она заплачет вместе с тобой, она не отринет, не обидится, она просто всеми силами постарается понять любую ересь, что ты несешь, она попытается проникнуть - не опрокинуть, нет, - проникнуть в твое сомнение, и тут ты полюбишь даже сомнение, и опять твоя внутренняя пропасть схлопнется, и опять ты вернешься в дом ее детства, и опять будешь плакать у окна, просто глядя на реку, плакать, потому что ты не выносишь такого счастья...