Как же я обожаю Джулиана, чёрт бы его побрал, Барнса. Его чувство юмора, его пошлые фразочки, внезапно переходящие в глубокомысленные изречения без тени фальши и пафоса, его откровенность там, где другие предпочитают молчать (например, в интимной жизни своих персонажей), и его уклончивость там, где другие кричат (что? любовь? в его историях любовь всегда заканчивается неудачей, и не спрашивайте, почему). Но обожаю я его не поэтому. Трудно объяснить, но мировоззрение, которое он транслирует в своих текстах, кажется мне настолько близким, словно мы выросли в одном и том же гнезде и были воспитаны одними и теми же птицами. (Но тогда он журавль, а я кукушонок, потому что не могу так же смело, как он, распахнуть крылья навстречу жизни). Поэтому чем больше я читаю Барнса, тем сильнее люблю.
«Лимонный стол» ждал своего часа уже давно и наконец удачно подвернулся под руку. Раньше я читала у автора только большие длинные произведения, поэтому перед сборником с малой прозой немного оробела — как оказалось, зря. Барнс отлично чувствует границы формы, не плодит лишних персонажей, мастерски раскатывает панораму событий (часто даже не в хронологическом порядке, но всё же не позволяя запутаться) и скатывает обратно, подводя к той единственной ценной мысли, ради которой всё затевалось. Любовь старого человека состоит из одних лишь «если бы». Взросление и социализацию можно наблюдать через отношение к одному обыденному делу, которое повторяешь на протяжении всей жизни. Безответная любовь может оказаться взаимной, но неудачной, если упустить подходящий момент. Или если промолчать там, где надо говорить прямо. Старость беспощадна к памяти и воспитанию. Время беспощадно к любви. Любовь беспощадна к возрасту, поэтому столько браков разваливается на старости лет из-за измен. Если попытаться вывести какое-то общее впечатление, единую общую мысль из этого сборника, то это была бы фраза одного из героев рассказа «Аппетит»:
Жизнь — просто преждевременная реакция на смерть.
Которую я бы дополнила: поэтому живите, пока можете.
Всего к «Лимонному столу» подано 11 историй. Из них мне больше всего понравилась вторая — «История Матса Израельсона», где Матс Израельсон — настолько проходной и символический персонаж, что был упомянут едва ли два раза. Но его история стала краеугольным камнем безответной любви двух главных героев. Если бы мужчина смог хорошо рассказать эту историю женщине, увенчалась бы их собственная история счастливым концом? Как знать. Но композиция отточенная, словно грани бриллианта, а чувства героев хрупкие, как стекло. Даже дочитав книгу до конца и встретив множество других разбитых сердец, разрушенных отношений и состарившихся чувств на пороге смерти, я всё равно мысленно возвращалась к их истории.
А вот поразила меня другая история — «Вспышка». Ему было 62, ей — почти 26. Он влюбился, потому что она прекрасно сыграла второстепенную героиню в его провальной пьесе. Она скорее ценила и уважала его, чем любила. Они писали друг другу письма, но не более того. Судя по рассказу, они не были любовниками — Барнс сам сомневается, а что там было в реальности — теперь не узнать. Да, потому что это реальная история про писателя Ивана Тургенева и актрису Марию Савину. Барнс рассказал её так, что этот прорыв реальности посреди фантазии стал действительно внезапным: кажется, только в последнем абзаце он упомянул фамилию своего героя, и я смогла отыскать хоть какую-то статью в интернете по теме. Но рассказ всё равно прекрасен, лучше читайте его.
Я выбрала для обзора две истории любви, но общая тема сборника, выраженная в заглавии, — это скорее смерть, распад, увядание, исчезание. В рассказе «Безмолвие» лимонный стол — это стол, сидя за которым, можно — и даже обязательно — говорить о смерти. Герой этого рассказа размышляет, до чего же странен тот факт, что человек живёт один только раз… Жена ему запрещает говорить о смерти, но он всё равно находит возможность. Потому что без смерти не было бы самой жизни. Во всяком случае, она была бы совсем другой.
Мне нравится этот его посыл, что о смерти можно и даже нужно говорить. Мне нравится честность Барнса перед лицом конца. С этой честностью и жизнь, и любовь становятся ярче. Это совсем не то, чего нужно бояться, даже если из-за этого очень-очень грустно. Ну, как я уже писала, я чертовски обожаю Барнса, хотя мне ещё расти и расти до него.
39 понравилось
