Determined: A Science of Life without Free Will

Автор подходит к разрушению мифа о свободной воле с позиций нейробиологии (точнее, нейроэндокринологии, в которой он специализируется как исследователь) - и приходит к радикальным выводам. Основной из них: абсолютно все наши поступки и решения предопределены в результате совокупного действия генетических факторов, индивидуальных особенностей развития мозга, гормональных дисбалансов (наследственных или приобретенных), детского опыта, влияния культуры и общего эволюционного развития нашего вида. Причины любого поведения и любых решений можно проследить до одного или нескольких из этих факторов, и ни один из них мы не способны контролировать.

Сапольски убеждает, что в этой картине мира нет места свободе воли, а на возможные возражения просит показать ему хоть один нейрон, который запускал бы определенное действие (например, нажатия на курок) и был бы полностью независим от комплекса предшествующих обстоятельств и перечисленных выше факторов. Мир детерминистичен, поступки каждого предопределены до малейших деталей, поэтому попытки строить общество и его институты на вере в свободу воли (и в частности, осуждать или наоборот поощрять людей за их поступки) противоречат научной истине и ни к чему хорошему не ведут, разве что приглушают страх бессмысленности жизни.

У детерминизма как концепции история многовековая, а ключевые идеи восходят еще к знаменитому демону Лапласа. Критика детерминизма - не только с общефилософских или религиозных позиций, но и с научных (самое интересное здесь - несовместимость детерминизма с квантовой физикой) - автору хорошо известна, и ответу этой критике посвящена существенная часть книги. Компатибилисты, такие как философ Дэниел Деннет, считают, что даже если мозг принимает решение раньше "осознанного" выбора, сознательное (и формируемое опытом в течение всей жизни) ощущение свободы воли может играть важную роль в реализации действия. А концепция "свободы не-хотения" (free won't) предполагает наличие у человека своеобразного права "вето" на собственные решения. Иначе говоря, у нас должно быть право передумать в последний момент: тот, кто им не воспользовался и нажал на курок - тот и должен быть наказан.

По Сапольски, увы, никакого права вето у нас нет. Одно из подтверждений тому - эксперименты Бенджамина Либета и его последователей, которые показывают, что мозг сам "решает" действовать до того, как человек "осознает" свое решение. А значит наше осуждение или одобрение поступка - а главное, наказание, от которого мы получаем удовлетворение на самом что ни на есть физиологическом уровне, если только наказывают не нас самих - по существу безосновательны и нередко основаны на наших же невежестве и предрассудках, что в книге иллюстрируется большим количеством примеров из истории. В нашей части света мы прямо сейчас можем оценить, к чему может приводить убежденность одной группы людей в их праве наказать другую (при этом понятие "наказания" в зависимости от обстоятельств принимает формы "возмездия", "кары", "коллективной ответственности", а иногда просто "платы" за некие реальные или мнимые прегрешения). Возможным последствиям осознания обществом заведомой неадекватности наказания или поощрения в контексте детерминизма посвящена вторая половина книги.

Сапольски упоминает теорию управления страхом, по которой отказ от детерминизма помогает справиться со страхом смерти и его младшим братом - страхом бессмысленности жизни. Жить без иллюзии свободной воли трудно, если вообще возможно, поэтому философы-компатибилисты и пытаются примирить веру в свободу воли с детерминизмом: если свободы воли не существует, то нам лучше её придумать и в неё поверить. Отказ от веры в свободу воли, кажется, обессмыслит наши заслуги и достижения, сделает невозможными искреннее сожаление и раскаяние, разрушит сами основы наших отношений с другими. Однако история (и прежде всего, история науки) показывает, что мы должны стремиться к истине. По Сапольски, истина в детерминизме, пока не доказано обратное, и нам всем надо как-то научиться с этим жить. А как - пока неясно.

От научпоп литературы плот-твиста как-то не ожидаешь, а он поди ж - случился.

Я вообще не согласна с идеей отсутствия у человека свободы воли. Она такая неуютная и, кажется, неполезная, что с первых страниц вызвала у меня только отторжение. Я, конечно, пыталась быть открытой новому и воспринимать текст непредвзято, но никакие аргументы не могут подействовать, если идея вызывает такой чисто эмоциональный отклик. Мне не удалось проникнуться присказкой Сапольски про черепах до самого низа, и я искренне не понимаю почему для доказательства наличия свободы воли обязательно нужно найти нейрон в сферическом вакууме на который ничего не действовало - ни среда, ни биология, ни социум. Почему свобода воли не может быть одним из факторов обуславливающих поведение в этой череде влияний? На нее нет места? У меня есть, хз.

И вообще, почему нужно доказывать наличие свободы воли? Докажи ее отсутствие, мистер умник. Обе эти концепции - наличие и отсутствие свободы воли - как мне кажется, могут быть складно и убедительно описаны, но никак не могут быть окончательно доказаны. Поэтому остается только верить. И я не верю.

Но! Выводы, которые он делает на основании предпосылки об отсутствии свободы воли кажутся мне не просто адекватными, они в моем представлении вообще единственный правильный и нормальный способ смотреть на мир!

Во-первых преступления. Если у преступника, как бы ужасны ни были бы его действия, нету свободы воли и все он совершил под влиянием биологии, среды и социума, то нету никакого резона его наказывать, мучить и истязать, даже если именно это он делал со своими жертвами получая самое искреннее наслаждение. То есть, не нужно людей казнить и пытать, чтобы они не сделали. А если у преступника свобода воли все-таки была, то казнить и пытать нужно? Ну нет конечно. Во первых даже при наличии свободы воли очень многое в каждом преступлении и правда обусловлено внешними факторами, на которые преступник не влиял. А во вторых, мы ничего хорошего его истязаниями не добьемся. Тут Сапольски приводит аргумент хорошо известный всем, кто хоть немного интересовался темой. Страны с более жестокой пенитенциарной системой вовсе не отличаются более низким уровнем преступности. В США, где наказания строгие и содержание преступников суровое уровень преступлений гораздо выше чем в Норвегии, где Брейвик за убийство 77 человек получил 21 год в комфортабельных апартаментах с возможностью получить высшее образование и чуть ли не каждые полгода подавать на апелляцию свой приговор. (Да, Брейвика осудили всего на 21 год, пожизненные заключения в Норвегии не предусмотрены, но прокуратура оставляет за собой право продлить наказание, если преступник не будет готов вернуться в общество). Наличие в стране смертной казни и вовсе гарантирует более высокий уровень убийств на душу населения. Получается, жестоко наказывать преступников не приносит никакой практической пользы, а только приумножает зло и очерняет душу тех кто жаждет возмездия покровавей. И не важно есть у кого-то свобода воли или нету.

Во-вторых достижения. Никаких по настоящему наших, личных, своих собственных достижений не существует. Когда стоишь на пороге универститета с выстраданным дипломом, вспомни как твои родители работали дополнительно чтобы оплатить тебе репетиторов (или может ты сразу из богатой семьи?), почувствуй благодарность к маме, которая не пила и не курила пока была тобой беременна и помяни добрым словом учительницу по профильному предмету, которая получая в средней школе три копейки почему-то все равно горела своим делом и привила в тебе к нему любовь. А может быть у тебя есть брат, которому досталось все тоже что и тебе, но он почему-то менее успешен? В глубине души ты ведь знаешь почему. Ты с детства был более усидчивым, или более дружелюбным, или более симпатичным или в подростковом возрасте алкогольное опьянение не вызвало у тебя такого восторга. Вот оттуда ноги и растут. Между разными людьми пропасть - социальная, экономическая, биологическая. Мы коренным образом не равны не только в стартовых условиях, но и в условиях на каждой точке своего пути. Поэтому ничем чего ты достиг не стоит слишком уж неистово гордиться. В общем, старое доброе левацкое check your privilege. И не надо вовсе для этого расправляться с идеей свободы воли. Она может быть, но да, она - вообще не все.

Но, наверное, важно помнить, что Сапольски в первую очередь дискурует с американской аудиторией. Там вот этой веры в кровавое достигаторство и self-made намного больше чем у нас. Мы все-таки наследники the леваков.

Еще для меня существует в этой книге одно очень личное изменение. Я как человек на данным момент вынашивающий другого человека близко восприняла некоторые идеи. Пусть я сама уже какая-то сложилась под влиянием окружавшей меня среды, но для моей дочери я сама являюсь средой! Я, мои решения, мой образ жизни, мой стиль воспитания - все это будет той неподвластной ей основой ее личности, с которой ей или придется всю жизнь сражаться или всю жизнь пожинать сладкие плоды. Я могу это изменить!

В общем, идея отсутствия свободы воли интересная, но бездоказательная, а если копнуть поглубже как будто ничего в мире не меняет. Не надо было ее так бояться.

"Все решено" — многословная умозрительная игра с читателем, хитрый аттракцион, в котором выходящий на сцену фокусник жонглирует аргументами, заставляя зрителя внимательно следить за его умозаключениями и выводами.

Книга Сапольски это попытка объяснить абстрактное философское понятие с точки зрения конкретной научной практики.

И при том, что читать порой очень интересно, а некоторая информация просто необходима для понимания человеческих поступков сама идея обречена на провал.

Чтение книги напоминает игру в стаканчики, где вместо угадывания, где скрывается мяч, нужно внимательно следить за смыслом и держать в уме первоначальный вопрос. Иначе тебя просто заболтают, заставив размышлять о гипотетических, не относящихся к делу понятий. Рассуждение о кирпичах — один из примеров подобных мыслительных спекуляций.

За этим примером, характеризующим отсутствие свободы воли у человека (мы помним изначальный вопрос, да) следует целая глава, объясняющая поведение муравьев, пчел и слизевиков, и только потом речь пойдет о человеке.

Примеры из животного мира — одна из самых ярких бед книги. Сапольски постоянно рассказывает как устроено общество павианов и мышей (при этом намерено их очеловечивая, предполагая что павиан или мышь может о чем-либо подумать). А после обязательно вносит ясность — лобная кора человека пропорционально больше и/или сложнее устроена, чем у любого другого примата.

Очень много доказательств такого уровня — когда человек думает о том-то, у него активируется такая-то часть мозга.
Внимание, вопрос! Где еще может активироваться свобода воли, которую Сапольски ищет у человека? Вся наука начинает с формулирования определений, но автор этот этап пропускает.

Сапольски не приводит ни одного примера свободной воли, отсутствие которой он пытается доказать. Как должен поступить человек, что бы его поведение можно было трактовать с точки зрения свободной воли?

Сапольски главу за главой доказывает, как человек зависим от собственной физиологии, рассказывая об условном рефлексе, возбуждении и торможении ЦНС, влиянии префронтальной коры головного мозга на принятие решений И при этом хитрит, трактуя ни о чем не говорящие нейрофизиологические процессы в пользу собственной теории.
По факту, весь человеческий опыт состоит из восприятия и анализа поступающей информации. И свобода воли проявляется уж точно не в том, чтобы быть свободными от самих себя.

Это условность, которую мы пытаемся объяснить доступными нам понятиями, так же как выстраиваем математическую модель Вселенной, не имея ни малейшего представления о том, как это выглядит на самом деле.

Что еще вызвало удивление — Сапольски рассматривает свободу воли конкретного человека (а это именно конкретное понятие, а не абстрактное), в отрыве от него самого же. Заявление, что наша префронтальная кора принимает решение за нас одновременно удивляет и вводит в легкий ступор. Чем еще человеку принимать решения, как не собственным мозгом?

По итогу налицо все тот же извечный спор субъективности с объективностью. Кто мы? Как мы воспринимаем и реагируем на мир?

Ответ прост и банален — мы лишь те, кто мы есть. Мы воспринимаем мир субъективно, а объективность нам просто недоступна.

Свободы воли не существует — это правда, потому что вне человеческой личности она никому и не нужна. А личность состоит из совокупности физиологии, социализации и множества других составляющих. Мы не свободны от самих себя, мы не абстрактны, а конкретны. И где же еще искать свободу воли, если не в нас самих?

Мы сначала не знаем всех причин, которые могут определять наш выбор направления действий. Детерминация всегда есть. И важной причиной выбора поведения является выбирающая активность личности. Личность взвешивает несколько альтернатив (идти лучше направо или налево?), и ищет аргументы ЗА и ПРОТИВ каждого направления поведения. Найдя оценки в пользу одного из них (идти налево лучше!), берет это направление как наиболее разумное, оптимальное, и включает поведение в этом направлении. Так что свобода воли ЕСТЬ. Это врожденный механизм оценки аргументов в пользу того или иного направления поведения и выбора оптимального по ряду критериев направления.

Роберт Сапольски. Все решено

О чем. О предопределенности наших решений, нашего поведения и наших отношений биологическими и социальными механизмами.

Структура.
15 глав.
Черепахи до самого низу.
Последние три минуты фильма.
Откуда берется намерение?
Волевая сила воли: миф об упорстве.
Основы теории хаоса.
Хаотична ли свобода воли?
Основы эмерджентности.
Может ли свобода воли возникнуть сама по себе?
Введение в квантовую неопределенность.
Случайна ли ваша свобода воли?
Интерлюдия.
Не впадаем ли мы в амок?
Древние механизмы внутри нас: как происходят изменения?
Мы так уже делали.
Радость наказания.
Если вы умираете в бедности.

Почему интересна. У нас часто складывается устойчивое ощущение, что от нас в целом и наших конкретных решений действительно что-то зависит. Но как работает эта обусловленность мы точно не знаем. Один из ведущих биологов-популяризаторов науки Сапольски подробно и на основании серьезных исследований, анализа и наблюдений разуверяет нас во всем этом. Оказывается, и нейробиология, и современная физика совершенно по-другому трактуют наши реальные возможности. А генетическая предрасположенность оказывается более устойчивым фактором, чем образование и среда. Прочитав эту книгу вы сможете понять, на что обратить внимание, чтобы сделать выводы о собственном развитии, перспективах и рисках, связанных с будущими решениями.

Для кого. Для тех, кто хочет поглубже разобраться в себе и собственных действиях.

Уровень. Любители, продвинутые.

Всё решено: Жизнь без свободы воли Роберта Сапольски — это книга, которая выбивает стул из-под привычной картины мира. Она разрушает не просто представление о контроле над собой, а саму идею, что мы что-то выбираем. Сапольски — нейробиолог с опытом, юмором и железной аргументацией — говорит: свободы воли нет. И не потому, что «всё бессмысленно», а потому что каждая наша реакция, каждое решение — это результат биохимии, генетики, среды, детства и тысячи незаметных факторов, которые запускаются задолго до осознанной мысли.

Читается это как интеллектуальный триллер. Сначала — шок: как так? Потом — погружение в исследования, эксперименты, нейроанатомию, поведенческую биологию. И каждый следующий аргумент как ещё один гвоздь в крышку гроба старой уверенности «я хозяин своей судьбы». Но книга не обесценивает человека. Наоборот. Она даёт более глубокое понимание того, почему мы такие, какие есть. И почему, возможно, именно это понимание — первый шаг к настоящей эмпатии.

Сапольски пишет с иронией, без занудства. Он умеет объяснить сложное так, что чувствуешь себя умнее — но не за счёт упрощений, а потому что он действительно ведёт за собой. Примеры из жизни, ссылки на исследования, культурные отсылки, даже шутки — всё работает на цель: показать, что «свободный выбор» — красивая иллюзия, удобная, но не обязательная.

Всё решено — это не манифест фатализма. Это попытка сломать моральный калькулятор, по которому мы измеряем чужую вину и свою добродетель. Потому что если человек — это продукт обстоятельств, то, может быть, и судить, и прощать, и помогать нужно по-другому. Не на эмоциях, а с пониманием, как всё устроено.

После этой книги остаётся не опустошение, а странное чувство свободы — не воли, а взгляда. Свободы не обвинять, не винить себя за каждую ошибку, не цепляться за контроль, которого никогда не было. И это, как ни странно, очень освобождает.