Огонь

Война похожа на похлёбку. Густую, дурно пахнущую солдатскую похлёбку, в которую идёт всё, что можно: подгнившее мясцо, подмороженная картошечка, пустая трава для вкуса, случайно упавшая в кастрюлю труха с разбомбленного потолка, пыль с пола землянки, украденная костлявая курица, пополам с перьями, лишь бы всё это переварить вместе до склизкого месива, а потом запихать в луженую солдатскую глотку, абы было горячо и глоталось. Смотри, как одинаково разварились все солдаты, такие же серые и одинаковые, как подпорченные макарошки в кисловатой жиже запоздавшего ужина.

Война похожа на бешеного дикого зверя. Неважно, лис это, лесной кот или волк — перед бешенством все равны. Бешенство гонит зверя вперёд и вперёд, выдирает хриплый вой из его лёгких, заставляет жаркую пену капать с клыков. Зверь хочет напиться, но боится воды, а горячая кровь других существ не утоляет жажду, а только усиливает безумие.

Война похожа на лесной пожар, Кругом только огонь, огонь, и куда ни беги, везде только боль и смерть от удушья, жара, яркого пламени. Этот огонь не затихает, а его бесконечно жадную глотку не насытить ни живой, ни мертвой плотью. Только великая сила может остановить эту стену пламени, но чаще всего приходится просто ждать, когда она уничтожит все, что есть вокруг, и только после этого растворится в небытии.

О войне не надо писать красиво и романтично, о ней надо писать вот так, чтобы огонь со страниц книги обжигал руки и глаза, чтобы никогда никому не было повадно превращать людей в ничто. Чтобы от переплета воняло трупами, ржавой сталью кровищи и гноя, человеческими испарениями и отчаянием. Чтобы из-под обложки доносились крики о помощи, плач, лязг металла, жужжание снарядов и тихий шёпот: «Мама, забери меня отсюда».

Спасибо, Анри. Это было честно.

Этот роман рассказывает об ужасах Первой Мировой Войны.
Анри Барбюс рассказывает, как это страшно, какие мысли посещают солдат на поле брани. Молодые мужчины всегда чего-то ждут: то солдатскую похлёбку, то пулю в сердце, то плохую погоду, от которой не скрыться.
Мне было не по себе. Произведение значимое и сильное, но такое горькое, что невозможно выносить. Солдат, которые не хотели идти в окопы, расстреливали без сожаления.
«И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, чёрное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух тёмных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует».
«Солнце существует», то есть рассказчик, несмотря на невыносимые условия, бесчисленные смерти боевых товарищей, верит, что война когда-нибудь закончится и наступит благостный Мир!

Эта книга является первым антимилитаристским романом  про Первую Мировую войну, которая начала публиковаться в 1916 году ещё до завершения войны. Примечательно, что писалась книга от лица представителя нации-победителя. Сам автор до всех событий осуждал Балканские войны, но после начала ушёл добровольцем, считая данную войну справедливой, но позже, насмотревшись на окопную сторону войны, стал ярым её противником. За книгу он получил Гонкуровскую премию, но, увы, новых войн книга не предотвратила. Хотя понятно, что одной и даже кучи книг мало.

Героев тут много: сам автор-рассказчик и разные его товарищи: Паради, Перпен, Пупарден, Блер, Капрал Бертран и другие.  Описания нередко вполне натуралистично, но и художественные описания имеются.

Описывается нехватка продовольствия, скудное питание, устройство на квартиру во время переходов, торг за алкоголь, рассуждения граждан о выгодности им войны при сдаче домов солдатам и о желании скорейшего завершения через пару месяцев с надеждой на русских. Отдельная глава посвящена яйцу, которое появилось в конце главы после натурализованных страданий, но автор ввёл его как внезапное чудо, не вводя мистики.

Есть здесь рассуждения о применении запрещённых приёмов, таких как отравляющих газов и что лучше: быть отравленным газом целым или быть разорванным на куски снарядом. Далее приводятся примеры разных ситуаций кровавого конца.

В конце в этом огне войны солдаты в бардаке который достигает апогея, где уже нередко не отличить француза и немца, настолько они похожи, солдаты рассуждают о немцах, о милитаризме, находят причину в тех, кто стоит над народами и их стравливают. Определённо рецепт понравится не всем и даже у сторонников такого метода реализация может вызывать сомнения, как и необходимость нового Огня. Но, как мне кажется, до причины автор добрался очень точно. Огонь здесь символ озарения, познания правды.

В начале книга казалась документалками с монтажными склейками, но чем дальше, тем больше начали проявляться художественные приёмы, достигнув апогея в конце. С учётом того, что книга начала публиковаться в 1916 году, то шаг очень смелый в разгар бойни. И даже несмотря на натуралистичность, ранений, контекста не было ощущения грязи. В современной литературе при её зачастую неспособности обходиться без мата даже в милоте грязи бывает куда больше.

Еще один окопный кошмар. Все тот же беспросветный ужас, что так знаком по романам Ремарка, по прозе Хемингуэя, по приключениям Телегина с Сапожковым, если можно так сказать, но каждый раз есть в личном опыте автора что-то новое. Барбюс тих и скромен, это, скорее, не роман, а коллекция эпизодов, но все вместе это убедительное высказывание. Но, как обычно, хочется заглянуть за общественно-полезный пафос и увидеть в тексте жизнь человека.

По компоновке «Огонь» не похож на «Хождение по мукам» или «Добердо» - главный герой не офицер, он растворен в солдатской массе. В этом плане романы Ремарка ближе к тому, что вышло у Барбюса, но Ремарк линеен, его романы подчинены заранее известной логике, а Барбюс складывает мозаику без заданного образца, поэтому его проза страшнее – умереть может каждый, разве что автор останется в живых. Больше всего интонация книги напомнила мне «Конармию», хотя, казалось бы, речь идет у Бабеля о другом конфликте. Но и жизнь «пуалю», и будни красных кавалеристов показаны нам глазами попавшего в их ряды интеллигента, который силится слиться с ними, стать одним целым с этой пугающей массой.

Несмотря на то, что мы видим фронтовую жизнь вспышками, Барбюс с помощью такой прерывистости хотел объять необъятное – показать жизнь всего фронта. Тут и передовая, и отпуска, и постой в деревнях, и перевязочный пункт, и рытье окопов. Люди живут и умирают, а война идет. Может показаться, что книга очень французская, много интересных национальных мелочей (вплоть до того, что южане пьют белое, а северяне этому удивляются), но видно, что опыт у «потерянного поколения» был удивительно единым, на всех сторонах фронта. Барбюс мечтал (очень аккуратно мечтал, в книге лишь пара намеков на его политическое кредо), что эта война станет последней, но мы-то знаем, что все вышло совсем иначе. Да и сам он, называя людей машинами забвения, не очень верил, что люди перестанут организованно убивать друг друга.

Первая мировая война, до поры до времени называемая Великой, затянула в свой смертоносный водоворот всю Европу. Литературные памятники очевидцев событий очень важны для потомков, но лично мне сталкиваться с военной литературой тяжело. Хочется отвернуться, пройти мимо, не слышать и не видеть зла. Как будто так оно перестанет существовать.

Немец Эрих Мария Ремарк написал «На западном фронте без перемен» , англичанин Ричард Олдингтон написал «Смерть героя» , а француз Анри Барбюс - "Огонь". Из этих трёх романов "Огонь" - самый натуралистично-беспощадный. Смерть здесь повсюду: дышит в затылок, бросается в глаза, душит зловонием. Нельзя подготовиться к такому честному стремлению показать смерть. Теряешь веру в человечество, когда остаёшься один на один с этой воющей болью, с бесконечным страхом и бредом войны.

Барбюс собрал голоса своих боевых товарищей, и во многом его роман — это хор диалогов о самых разных вещах, это задокументированная правда из окопов. Роман не обладает целостностью, он как будто склеен из фрагментов разной степени удачности, но честность этой книги подкупает.

Текст жив и наполнен простой речью, а слог Барбюса не поэтичен и не замысловат: автор крепкий реалист, который обязан донести правду о войне, голую и страшную. Вся безнадёжность ситуаций: мерзкий, противоестественный быт, постоянное гнетущее ожидание боя, невероятная усталость — постоянные спутники солдат. Грязь и голод, холода и внутреннее опустошение, вызванное слишком близким соприкосновением со смертью.

Апокалиптические картины боёв выматывают, тот самый огонь выжигает если не тело, то душу солдата, чтобы он никогда не смог быть прежним. Картины мирного дома становятся причудливыми миражами, за которые цепляются израненные, умирающие, хрипящие в грязи люди. Одновременно с этим мы читаем и про людей, которые, изящно подмазав где надо, оказываются на тёплых и сытых позициях в тылу, и даже про тех, кто наживается на убое других. Сравните десятки ненужных канцелярских должностей где-то далеко-далеко от линии фронта с бесправием солдата, которого в любой момент могут бросить в бой, как дрова в печку.

Неудивительно, что социализм казался Барбюсу столь привлекательным. Он ведёт свою книгу к выводам вполне понятным: война — это кошмар, капитализм зарабатывает на войнах, будет простой человек управлять сам своей жизнью — будет всем благо. Увы, эта система, как мы знаем, не работает, но как мог Барбюс предвидеть это в 1916 году...

Для меня самым большим недоразумением остаётся тот факт, что всё забывается. Даже такой невообразимо кошмарный опыт, как война. Барбюс сомневается в связи героизма и войны, и это, как я думаю, очень важный момент, особенно когда каждый год в мае от некоторых людей слышишь это отвратительное "можем повторить"... Не надо подменять понятия. Война — это кровь, оторванные части тел, невероятные страдания и ужас, ужас. Не надо повторять это дерьмо, и стремиться к нему с фанфарами и развевающимися знамёнами тоже не надо.

Что такое война? Нет, не с политической точки зрения, не с точки зрения морали. Об этом и так все знают с детства: война это зло, жестокость и смерть. Это понятно. Спрашиваю вас: что такое война, подразумевая, что вы представляете, когда слышите это слово. Убийства? Разрушение? Слезы? Боль? Страх? Ненависть? Подвиг? Геройство? Грудью на амбразуру, сражаться до последней капли крови? Во имя идеалов, родины и будущего детей? Нет, неправильный ответ.
Война это грязь. Это вши, которые становятся неизменными спутниками солдата. Это гнилье, как внутри тела, так и за его пределами. Это желание просто поесть за столом, пусть и простую солдатскую еду, но за столом. Это страх, трусливый, подлый страх, первобытный инстинкт выживания. И прежде всего война — это вонь. Ужасная, мерзкая, тошнотворная вонь. Воняют разлагающиеся трупы, которых некуда девать и они валяются штабелями прямо у входа в землянку, где спят еще живые. Воняют гниющие раны, в которых грязь смешалась с гноем. Воняют испражнения. Воняет кровь, ее сладкий, головокружительный запах смешивается с запахом бинтов, спирта и носилок. Воняют толпы потных солдат, которых, как стадо скота, гонят на бойню. Воняют письма из дома, у них запах свободы, отчаяния и тоски. Воняют сами мысли, становясь жесткими и тупыми.
На протяжении всей книги меня неотступно преследовали именно эти мысли. Автор очень аккуратно подталкивает читателя к этому, сначала ходя вокруг да около, а в конце ошарашивая его такой прямой фразой, в которой заключается смысл всего произведения:

И в одно мгновение хочется отбросить книгу подальше, забыть все, что прочитал. Не потому, что плохо и бездарно. А потому, что слишком это похоже на правду. Настолько похоже, что становится страшно.
Барбюс меня просто поразил. Более честного повествования о войне я еще не читала. Здесь нет подвигов, нет храбрых героев или возвышенных мыслей. Здесь только смерть, грязь, вонь и страх. Возможно, с художественной точки зрения это не есть составляющие отличного романа (конечно, читать о любви неземной на линии фронта приятней, чем о кучах испражнений, через которые, падая и спотыкаясь, приходится пробираться роте измученных солдат). Но вы спросите хоть одного человека, побывавшего в подобной ситуации, думал ли он о любви или долге перед страной, когда пули делали из его сослуживцев настоящее решето. Более чем уверена, что каждый ответит вам отрицательно. Книги должны дарить нам надежду, но и быть отражением нашей действительности тоже должны. А жизнь не всегда мягкая и пушистая.

La dance macabre
Пляска смерти. Безумная, безудержная, бесконечная; и апогей в 20-ой главе. Огонь.

Не документальный дневник и не художественный роман о войне, Барбюсу, кажется, удалось найти верный тон для описания сверхъестественного ужаса, созданного руками и разумом человека. И возникает ощущение, что в какой-то момент сам автор поверил - это будет последняя война на земле, но не в силу наивной надежды на благоразумие человечества, а потому что после этой войны - земли не будет.

Изнуряющий, выматывающий, нескончаемый ад, требующий сверхчеловеческих усилий, чтобы переносить грязь, холод, голод, страх, унижение, боль, гибель друзей; уметь быть одновременно жертвой и палачом и терпеть, терпеть, терпеть «пока не наступит последний день войны или последний день жизни».

Добротная книга о войне, суть которой - уничтожение. Эта книга - концентрат описаний трудностей, лишений, мучений людей, которые воюют на деле, сидят в окопах, попадают под обстрелы, видят, как умирают их товарищи. Именно эти люди больше всего не хотят войны и мечтают о ее прекращении. Страницы изобилуют суровым реализмом смерти, внезапной, хотя ежесекундно ожидаемой, некрасивой, неоправданно жестокой, насмехающейся над жизнью и надеждами тех, кому не повезло на этот раз. После прочитанного было удивительно, как удается кому-то оттуда возвращаться..

Война - самое противоестественное, безмерно глупое, чудовищное, мерзкое, зверское преступление, что удаляет человека от света, возвращает в первобытное полу животное состояние отупение.
Барбюс смог описать войну ни как подвиг, ни как героизм, это явно не заказное произведение. Напротив, оно очень не на руку всем тем, для кого война - мать родина.
Здесь война - сплошная грязь, зловонная жижа, вши, неприглядный натурализм смерти, с ужасающими вывороченными конечностями, серпантином внутренностей, бледно розовой ватой рассыпавшейся минуты мяса и окружающим, всепоглащающим смрадом.
Война - это влечение жалкого существования, смерть с отсрочкой в секунды, бесплодные мечты о мирной праздничной жизни.
Война - серия предательств, ''мирные'' жители, которые кормятся с ее рук, все те ''отсрочники'' , ''непригодные'', ''отпускники'' затерявшиеся в декорациях город. Все эти стервятники, сумевшие приручить смерть, сделать своей слугой. Те, кто зарабатывает на этом бессмысленной слове.
Война - грезы о женщинах, чьи тела затем находишь в окопах несправедливо безжизненными и зловонными.
Война - это буйство жизни, сопротивление грубой природы всей этой нависшей несправедливости, выражающийся в смехе вдов, улыбках женщин фронтовников, ласках детей, которые они дарят чужим дяденька.
Война - это наивысшая степень глупости и абсурда, против которых восстает здоровый организм.

И это надо пережить! Надо выжить ради всеобщего мира! Ради того, чтобы не было войн! Чтобы суметь предостеречь будущие поколения! Выжить ради самой жизни. Потому что

А пока тянутся беспросветные дни, медлительные, неповоротливые, присущие, как тяжело найденные.
И весь этот спектакль разыгрывается ради любителей войны, ради пошлых разговоров в тылу, слащавых описаниях подвигов в газетах и, конечно, обогащения сильных мира сего. Люди же брошены как слепые котята. Их науськивают друг на друга. Тогда как

Но простые солдаты начинают прозревать

Пешки отказываются быть героями, они понимают, убийство - всегда гнусно, даже во имя идеи, а немцы для французов не враги, как и французы для немцев, как все люди друг другу, враг у них общий. Потому над обьединятся, заключать долгосрочный союз( ибо вечность - слово, в которое не верят) во имя мира.
И главное, нужно выжить! Чего бы это не стоило.
Аминь

Эти истины были провозглашены в 1915 году, уверена, что они появлялись на устах во все времена, когда волны очередной войны смывали часть человечества, выкидывая на берег растерзанные тела. Но люди необучаемы. Снова и снова их как бойцовских псов натравливают друг на друга. Вручают паек в виде идей. И они идут на смерть, забирая с собой братьев.
Горько! Может, чтение таких книг пробудит какую-то мысль, что возвысится над будничной ненавистью и осветит дорогу к счастью для всех, а не для избранных.
А счастье в тишине и голубом мирном небе, в том, что не надо ждать фронтовых почтальонов, а достаточно нагнуться, чтобы поцеловать своих детей.
Мира всем нам! И равенства!

Я где-то читала или слышала, что человек привыкает ко всему, поэтому ужасные вещи со временем кажутся не такими пугающими, как вначале. Наверно поэтому, я не ждала, что книга Анри Барбюса «Огонь» сможет меня напугать или излишне впечатлить, ведь столько книг о войне прочитано и фильмов просмотрено…

Эта истина давно известна (хотя лично я знаю о ней по рассказам о Второй мировой войне), и именно эта идея красной нитью проходит через всю книгу. Герои этой книги – пехотинцы, каждый день они встречаются с новыми трудностями, которые невозможно вообразить в мирной жизни. Пожалуй, здесь нет ничего необычного… Отсутствие быта, питания, многих нужных вещей, постоянное ожидание и кровавые атаки, всё это выматывает и пугает вначале. Со временем такая жизнь становится обыденной, об этом не раз говорят герои книги. Они осознают, что их прошлая жизнь постепенно забывается, а заботят их бытовые вещи настоящего: где бы поспать, что бы поесть, как развести огонь. Складывается впечатление, что автор не напуган ситуацией, он слишком к ней привык, он и сам об этом говорит в последний главах.

Но всё-таки одна вещь меня потрясла:

И это не единственное место в книге, где говорится о том, что трупы лежат рядом с живыми, что это не временная ситуация, а постоянная правда жизни. Никто эти трупы не убирает и не собирается (!). Для меня было дикостью, что солдатам все равно, я не понимала, как это возможно. Похороны важны по двум причинам: для успокоения души и для избежания антисанитарии, здесь нет упоминания ни об одной из них. Наоборот, в последних главах говорится, что солдаты уже не верят в Бога, ведь он допускает такие страшные вещи. С санитарными нормами они, видимо, просто еще не знакомы. Возможно, это отражение ситуации на передовой, когда совсем не до похорон рядовых солдат. Конечно, в книге есть упоминания о похоронах, но они краткие и не способны сгладить моё впечатление от описанного выше.

И пусть сами солдаты говорят, что не нужно их считать героями, ведь они не герои, а палачи. Тем не менее, их мужество порой заслуживает восхищения.

Читая книгу, я постоянно сравнивала её с тем, что знаю о Второй мировой войне. Я, конечно, знаю, что эта книга написана намного раньше (1915 год − это совсем не 1940е), и всё равно я ничего не могла с собой поделать. Первая мировая война дальше от нас во всех отношениях: она была раньше по времени и дальше от наших границ. Мы мало что знаем о событиях Первой мировой, они вытеснены тем, что случилось позднее. Кроме того, что бы мы не говорили, но думаем мы не совсем так, как европейцы.

У нас нет причин любить ни Наполеона, ни Вильгельма. Слякоть и дожди – не российские морозы. Финал книги – манифест против войны – кажется смешным. Я не хочу никого обидеть, возможно, я даже ни капельки не права, но все эти мудрые слова и мысли, которые высказали солдаты в далеком 1915, кажутся пустым звуком перед грянувшими событиями. Пройдет всего несколько десятилетий, и Европа снова погрузится ужасы войны… Я очередной раз убедилась, что история ничему не учит! И страшно становится не от того, что описано в книге, а от того, что к таким книгам привыкаешь.