Этот сборник рассказов понравился мне до крайности. Только представьте: таинственные особняки, загадочные нечеловеческие существа, пришельцы и призраки, проклятия и необъяснимые эпидемии… Смакота-а-а! Хотя есть и нормальные рассказы: про чудаковатых соседей, злую собаку, фермера с курицами, спортивный фестиваль в школе — хотя и там своих странностей хватает.
Множество героев и сама героиня-рассказчица в том числе объединены общим местом действия — это что-то вроде микрорайона в каком-то неизвестном японском городе. Точнее сказать нельзя, но вы поймёте, что это, вспомнив название: практически каждая история содержит слова «тут у нас [по соседству] кто-то жил или что-то случилось». Рассказчица как будто пригласила нас к себе в гости и под очередную рюмку чая стала травить местные байки, сплетни, истории, что за годы повторений обросли фантастическими подробностями. Уж не знаю, есть ли в Японии традиция «травить байки на кухне», но избавиться от подобного впечатления уже не могу.
Хотя сюжетно это могут быть не только байки, но и городские страшилки. Чего стоит принцесса-бабуля-убийца, которую расспрашивала одна из героинь о том, как отравить человека и не попасться, а потом по городу прокатилась волна серийных убийств через отравление. Или история о человеке с двумя тенями, вторая из которых убивала. Или история про школьный кружок, который закопал труп женщины. Впрочем, не буду портить сюрприз.
Итак, очевидно, что сборник увлекательнейший, но отнести истории к какому-то одному жанру трудно. Это фантастика, мистика или вообще магический реализм? Разница между фантастикой и мистикой заключается в том, что первая обосновывает сверхъестественные события через науку или хотя бы логику, а вот во второй никаких объяснений вообще не требуется. Между этими двумя жанрами «Люди тут у нас» однозначно попадают в мистику, потому что всё происходит как бы само собой и не требует пояснений. Таков сверхъестественный порядок вещей. Но этот же признак относится и к магическому реализму, да? Между этими двумя жанрами тоже есть принципиальная разница: в мистике необъяснимые события пугают или хотя бы удивляют героев, а в магическом реализме — это просто данность. И да, в этом сборнике любая странность — это данность. Потому что когда странностей слишком много, это становится новой нормальностью. Вот так и получается, что с правильной подачей даже рассказы про пришельцев или про конец света из-за падения метеорита могут относиться к магическому реализму. И чтобы забить последние гвозди в жанровый «гроб», ещё добавлю, что такие жанровые признаки, как использование фольклорных элементов (даже если это современный городской фольклор), переплетение реального быта с нереальными событиями, искажение времени и беспристрастная манера повествования о самых ненормальных вещах, — всё это тоже присутствует в сборнике.
Из-за места действия «тут у нас по соседству» возникает мешанина персонажей. Есть безымянная сквозная главная героиня, которая за всеми наблюдает и всё нам рассказывает; назовём её СГГ. Хотя иногда СГГ непосредственно участвует в сюжете, куда чаще она выступает свидетельницей или собеседницей, передающей нам чужие истории. Это истории, что случились «тут у нас» с её соседями, которые (соседи, а не истории) постоянно пересекаются, все знакомы друг с другом и странным образом связаны. В одном рассказе два друга под влиянием загадочного существа как завороженные играли в настольный бейсбол, а в другом рассказе первый из мальчиков затевает военный переворот со старшей сестрой подруги СГГ. Или вот в третьем рассказе сплетни про эту самую подругу рассказывает СГГ хозяйка закусочной, которая сама является героиней четвёртого рассказа. И так далее до бесконечности. Это маленький замкнутый мирок, где все друг у друга на виду, поэтому все знают, что с кем случилось, и бесконечно пересказывают друг другу эти истории. Соседские сплетни, в конце концов, искажаются и обрастают фантастическими подробностями, создавая некую параллельную магическую реальность. Но связь между героями остаётся всегда.
Тем временем СГГ играет роль журналистки от мира сверхъестественного. Знаете, есть в её подаче событий что-то газетно-репортажное: рубленые фразы, публицистические канцеляризмы (да, для нас это выбор переводчика, и я не знаю наверняка, было ли в оригинале что-то подобное, но суть репортажно-газетности изложения такой приём передаёт очень метко, переводчица Елена Байбикова молодец), дух газетных хроник, скандальность пополам с беспристрастностью. В качестве примера держите мою любимую цитату:
После десяти вечера на школьной крыше она еженощно занималась добрачным беспорядочным сексом с мальчиками из школы — об этом мне рассказала соседка.
(Рассказ «Испорченная»)
Возможно, есть какая-то связь между таким вайбом у сборника и тем фактом, что Каваками-сэнсэй (т.е. наша авторка, если вдруг вы забыли или не обратили внимания) в 1970-х работала редактором в журнале японской научной фантастики. Тут я должна сделать небольшое (вру и не краснею, хехе) отступление и поделиться домыслами. Во-первых, я подозреваю, что СГГ в данном сборнике — это альтер-эго самой писательницы. Доказательств этому маловато, и главное из них — это домысел «во-вторых»: время действия большинства рассказов «тут у нас» приходится на конец шестидесятых — начало семидесятых, когда СГГ была школьницей — и когда школьницей была Каваками-сэнсэй. Я нашла несколько подтверждений, что события в сборнике не могут происходить раньше 1958 года или позже 1972 года (первая веха — это год появления настольного бейсбола в Японии; вторая — это год смерти упомянутого актёра, причём, обсуждалось как раз, что он то ли жив ещё, то ли только что умер), разумеется, за исключением тех сюжетов, где время искажалось или события по мановению волшебного пера перематывались на 30–40–50 лет спустя. Так вот, по сюжету, который ориентировочно происходил в 1972-м, СГГ было где-то 10–14 лет, а самой писательнице (рождённой в 1958-м) было как раз 14. Все эти домыслы становятся только увлекательнее, если вернуться к началу абзаца и вспомнить, что где-то тогда Каваками-сэнсэй и работала в научно-фантастическом журнале — мне кажется, она буквально собрала под одной обложкой все истории, которыми жила в те годы. Разве не увлекательно?
Напоследок добавлю домысел «в-третьих», чтобы через него плавно перейти к финалу. Из всех персонажей в сборнике чаще всего упоминались сама СГГ, её подруга Канаэ-тян и безымянная старшая сестра Канаэ-тян. Про вторую из них было бы интересно поговорить с практикующим психотерапевтом, а вот третья вызывает странные чувства: мало того что она оказывается в эпицентре самых необычных событий, так ещё и сама писательница много внимания уделяет её мыслям и чувствам. Фигура «старшей сестры» даже заставила меня задуматься, а нет ли у самой Каваками-сэнсэй старшей сестры. Короткий ресёрч в интернете не дал результатов, но я не могу отделаться от мысли, что это правда. Потому что в сборнике была ещё одна пара «старшей и младшей сестёр», из которых старшая было до ужаса странной, а младшая — тихой и нормальной. И звали их Мидори и Хироми из семьи Кавамата. Кавамата Хироми и Каваками Хироми — ну разве не похоже звучит? В общем, страшно подозрительно это всё, но и страшно интересно.
Потому что если это правда, то первый и последний рассказы в сборнике становятся страшно символичными. Рассказ «Секрет», с которого начинается книга, описывает историю жизни СГГ, как она приютила нечеловеческого ребёнка — и это кажется самым странным событием в её жизни.
Он настолько не изменился, что теперь мне стало окончательно ясно: ребёнок — не человек.
Человек бы изменился.
(Рассказ «Секрет»)
Но ничего странного в этом нет, потому что каждый второй мужчина на этой планете до старости живёт как избалованный ребёнок, и женщинам приходится с этим мириться.
А заканчивается книга рассказом о старшей сестре, в жизни которой нет ничего нормального: когда она ещё училась в школе, благодаря вещему сну она подобрала на горе странное существо, которое со временем приняло облик мужчины, годам к сорока они поженились, а ближе к их старости случился конец света, и им пришлось спасать мир.
Интересный контраст получается, не правда ли? А тут вся книга такая: сплошь фантазия, ирония и контраст. Очень рекомендую.
P.S. А теперь представьте мой шок, когда я, обрадовавшись, что нашла новую интересную японскую писательницу, полезла в её библиографию — и обнаружила, что это не первая наша встреча. Причём, предыдущая книга настолько люто мне не понравилась, что я без подсказки livelib’а никогда в жизни не связала бы «Манадзуру» с «Людьми тут у нас». Я обязательно продолжу читать книги Каваками-сэнсэй, но с вечной оглядкой на Манадзуру — и если чтение окажется таким же приятным, как с «Людьми тут у нас», я даже дам первой книге второй шанс.
Библиотечная крошка.
39 понравилось
