Йеллоуфейс

Кто-то, не поленившись провести сравнение «Последнего фронта» с другими работами Афины, прогнав их через НЛП на «питоне», сообщает, что в обоих текстах наблюдается «ошеломительная частота совпадения ключевых слов». Причём слова эти типа «сказал», «посмотрел», «он», «она» и «они». С такими аргументами на руках меня, пожалуй, можно обвинить и в краже слов у Хемингуэя.

Имеет ли авторство такое же значение, как то, что без меня эта книга, возможно, никогда не увидит свет?

Понятно, все, что я писала в университете, было полной чушью. Студенты понятия не имеют, о чем писать, кроме романтики студенчества.

Легко продавать книги, когда ты великолепна.

Скорбь? Но это странно. Афина была всего лишь знакомой; пусть и хорошей, но не близкой подругой. Говоря это, я чувствую себя сукой, но она действительно не была так важна для меня и не оставила в моей жизни дыры, которую мне теперь нужно научиться обходить. Нет ощущения черной, удушающей потери, которую я, скажем, испытала со смертью отца...
Смерть Афины мой мир не разрушила, она просто сделала его... несколько странным.

А в голове у меня все время мысль: «У тебя получилось. Ты, блин, сделала это». Я живу жизнью Афины. Слава наконец находит своего героя. Я все же пробила этот стеклянный купол. У меня есть все, к чему я когда-либо стремилась, - и вкус у него именно такой, каким я его себе представляла.

Наверное, вы вряд ли поверите, но не было момента, чтобы я про себя подумала: «Вот сейчас возьму и все это себе присвою». То есть я не сидела и не вынашивала какой-нибудь коварный план, чтобы нажиться на работе моей покойной подруги. Нет, серьезно - все это казалось естественным, как будто было моим призванием, чем-то предначертанным свыше. Как только я приступила, мне показалось, что это самая очевидная вещь на свете, которую мне нужно завершить, доведя историю Афины до ума.

И вот поднимается вторая волна говношторма, на этот раз с Афиной в эпицентре. Большинству аккаунтов, которые принимают в этом участие, на правду решительно наплевать. Они здесь для развлекухи. Этим гуаноидам нравится иметь цель для обсирания, и ради этого они разнесут в клочья все, что им выставят на пути.

И я, черт возьми, скажу просто: для меня забрать рукопись Афины было чем-то вроде возмещения ущерба; расплаты за то, чего Афина лишала меня.

Мы ничего не должны мертвым

И при этом млею, представляя себе ошарашенные лица тех критиканов, когда до них доходит, что азиатское происхождение само по себе не делает их экспертами в истории.

Афина рассыпается шелестящим смехом: «Ну тогда мой вопрос: почему?»
С её голосом что-то не так. Я только сейчас это различаю. Это не голос, которым общаются с друзьями. Это что-то натянуто-искусственное, как на сценическом представлении. Так изъясняются звёзды шоубиза перед тем, как им на сцене приходится описывать свой первый секс или есть варёные обезьяньи мозги.