Дураков нет

Закажи себе визитки, — посоветовал Карл. — "Дон Салливан, мастер на все руки из жопы".

Her father’s illness had been an excuse to return home and share his life. She loved him that much and found it impossible to question her unflagging devotion to him, even though she understood, at least in moments of brutal clarity, that it was this devotion, as much as Sully’s myriad shortcomings, that was responsible for the failure of her first marriage, just as it was responsible for the continued unhappiness of her second.

Her love for him was the most terrible thing he’d ever witnessed, and he could think of no way to combat it, no way to prevent her from injuring herself further.

Regret, when you thought about it, was an absurd emotion for an eighty-year-old woman to indulge on a snowy Thanksgiving, when she had, Miss Beryl was compelled to admit, a great deal to be thankful for.

The whole town of Bath, it sometimes seemed to Miss Beryl, was becoming ghostlike, especially Upper Main Street with its elms, the tangle of their black branches overhead, the old houses, most of which were haunted by a single surviving member of a once-flourishing family, and that member conversing more regularly with the dead than the living.

What Mrs. Gruber liked about the food at the Northwoods Motor Inn was precisely what Miss Beryl disliked about it—everything came overcooked. Vegetables were recognizable only by their color, or a bleached version of it, the original shapes and textures lost to the puree process. Meats too were always on the verge of losing their natural composition, so broken down by heat and steam that Mrs. Gruber was always prompted to remark that you could cut it with a fork.

As fast as Sully’s professor explained things out of existence, Rub wished other things into being.

Ставки – налог на глупость.

В душе человека невозможно достичь компромисса. Вот где ошибки обходятся слишком дорого. Вот где падают чёрные ветви.

— Она психует уже десять лет, — заметил Руб, как всегда расхрабрившись в отсутствии жены.
— Сколько лет вы женаты?
— Десять.
— Не видишь связи? — поинтересовался Салли.

Воспринимаем ли мы что-либо так же глубоко, как воспринимали в детстве? Или вся наша взрослая жизнь не более чем бесплодная попытка опровергнуть глубокие истины о нас самих и о мире?

У вас бывают такие дни, когда не знаешь, за что хвататься?

Ему достаточно и того. Достаточно идти не спеша по Главной улице своей жизни к теплу закусочной Хэтти, где будут те, кого он знает и с кем знает, как говорить.

Берил всегда говорила себе: как только советы сына покажутся ей разумными, она поймет, что выжила из ума.

По его словам, абсолютно все люди в мире связаны между собой невидимыми нитями и каждое твое действие влияет на остальных. Даже если ты не видишь, как дёргают за нити, это все равно так.

В жизни Салли годы (не говоря уже о днях) текли незаметно, неотделимые друг от друга, и он всегда дивился, как прочие замечают (или думают, будто замечают) окончания и начала в своем существовании.

Величайшей загадкой жизни для Салли по-прежнему оставалась загадка собственных поступков.

Работа есть всегда. И сегодня даже у нас.

у Салли был единственный недостаток: он не хотел иметь больше того, что у него и так есть, и это представлялось Рубу необъяснимым. Если стоишь на улице, на холодрыге и сырости, вполне естественно желать очутиться в помещении, в сухости и тепле, вот Руб этого и желал – и не только для себя одного, он же не эгоист какой, но и для Салли. Это и есть дружба.

Царившая в доме бывшей жены суматоха напомнила Салли суматоху на войне, основное различие заключалось лишь в том, что смыться потихоньку от Веры не стыдно, что он и проделал, пока остальные собрались возле ванной и уговаривали Уилла открыть дверь. Исчезновение Салли заметил лишь Питер и, кажется, ухмыльнулся. От чего я бегу — от этой понимающей ухмылки или от хаоса Вериной семьи? — гадал Салли, поворачивая ключ в замке зажигания. Да какая разница.