Цитаты из книги Вторая книга

Мы все пошли на мировую: молчали, надеясь, что убьют не нас, а соседа.

Люди, живущие при диктатуре, быстро проникаются сознанием собственной беспомощности и находят в ней утешение и оправдание своей пассивности: «Разве мой голос остановит расстрелы?.. Не от меня это зависит... Кто меня послушает?..».

Потеря взаимного доверия — первый признак разъединения общества при диктатурах нашего типа, и именно этого добивались наши руководители.

Самое страшное - это полуобразование, и в полуобразованной среде всегда найдётся почва для фашизации, для низших форм национализма, и вообще для ненависти ко всякой интеллигенции.

Я никогда не могла понять, как Маяковский, настоящий художник, мог говорить зверские вещи. Вероятно, он настраивал себя на такие слова, поверив, что это и есть современность и мужество. Слабый по природе, он тренировал свою хилую душу, чтобы не отстать от века, и за это поплатился. Я надеюсь, спросят не с него, а искусителей.

Он уже успел сообразить, что ирония - единственное оружие беззащитных.

Современное государство с его формами хозяйства и научного исследования способствует образованию коллективов. Это относится ко всем развитым государствам, а далеко не только тоталитарным, хотя последние умело использовали коллективы для подчинения человека. Они делают это в более откровенной форме, чем государства, сохраняющие демократическую структуру. Сущность же остается одинаковой.

В нашей темной и страшной жизни всегда стоит очередь за каплей забвения, и во всем мире гоняются за удовольствиями. Насытившись мельчайшими удовольствиями, человек обижается, когда подходит смерть, и не успевает оглянуться ни на свою жизнь, ни на судьбу поколения.

Мандельштам ни в чем не переносил всеядности и способность к выбору и определению собственного мира считал основным признаком человека.

Люди и рукописи были обречены на мытарства и гибель. Удивительно, что вообще хоть что-то сохранилось!

Меня не убили. Я выиграла в лотерею кусок жизни, и надо его получше использовать

У людей поразительно короткая память, когда им этого хочется.

"Одиночество — это не отсутствие друзей и приятелей — их всегда вдосталь, а жизнь в обществе, которое не слышит предостережений и продолжает идти с закрытыми глазами по страшному братоубийственному пути, увлекая за собой всех и каждого."

("Гибельный путь")

В тот год Анна Андреевна часто к нам ездила и еще на вокзале привыкла слышать первые мандельштамовские шутки. Ей запомнилось сердитое «Вы ездите со скоростью Анны Карениной», когда однажды опоздал поезд и – «Что вы таким водолазом вырядились?» – в Ленинграде шли дожди, и она приехала в ботиках и резиновом плаще с капюшоном, а в Москве солнце пекло во всю силу.

Нельзя только забывать, что, кроме не-читателей, поэт всегда окружен друзьями. Побеждают почему-то всегда они.

всякий поэт — «колебатель смысла», то есть он не пользуется суждениями-формулами, которые в ходу у людей его эпохи, а извлекает мысль из своего миропонимания. Люди, пользующиеся приличными и общераспространенными формулами, не могут не обижаться, когда перед ними предстает мысль — сырая, неотработанная, с еще нестершимися углами…

Страх и надежда взаимосвязанны. Потеряв надежду, мы теряем и страх - не за что бояться.