Нон-фикшн (хочу прочитать)
Anastasia246
- 5 193 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Женщины русского Серебряного века - удивительные индивидуальности. Мятежная Цветаева. Надменная Ахматова. Кокетливая Одоевцева. Независимая Берберова. А Надежда Мандельштам? Ее кратко можно описать следующим словом - интеллектуалка.
Надежда Мандельштам имела полное право ненавидеть советскую власть, которая забрала у нее мужа, чтобы сгноить его в вонючем бараке. И все равно жена поэта выгодно отличается от современных профессиональных ненавистников России. В первую очередь, тем, что не приукрашивает жизнь на Западе, о которой давно все поняла.
Мандельштам вообще иронична и не дает спуску даже старым друзьям вроде Ахматовой, с которой она сошлась, так как обе хранили запретную память о Мандельштаме. Для Надежды Анна Андреевна на старости лет непростительно поглупела, впав то ли в детство, то ли в раннюю молодость и считая всех мужчин, даже Бродского, влюбленными в нее. Другим известным писателям и поэтам на страницах этой книги досталось не меньше. Агния Барто упомянута вскользь, но читатель запоминает ее неуместное кокетство в приемной Суркова (секретаря Союза писателей). Волошин выставлен круглым дураком и бездарным художником. Георгий Иванов с Одоевцевой - попросту лгуны, причем вторая завралась до такой степени, что на страницах своих воспоминаний сделала Мандельштама голубоглазым. Впрочем, ее "вранье" о Гумилеве и Андрее Белом, считает Мандельштам, намного серьезнее.
Цветаева при первой встрече относится к жене бывшего возлюбленного (у нее был роман с Осипом) пренебрежительно, и женщины так и не подружатся, о чем Надежда, впрочем, жалеет. Набокова она не знает лично, но книги его не любит. Добрым словом она поминает разве что Фриду Вигдорову, возможно потому, что та стенографировала речи судьи на процессе по Бродскому. Даже милейший, казалось бы, Корней Чуковский у Мандельштам все тот же враль и распространитель злостных сплетен о ней и ее муже.
Как ни странно, от столь негативных оценок у меня не осталось впечатления злословия и сведения счетов. Может быть, потому что Надежда Мандельштам была чрезвычайно умной женщиной. Не просто умной по-житейски, а философски подкованной и очень внутренне свободной. Ее взгляды на любовь и секс и сейчас бы многие сочли крамольными. Такой она была - девушкой двадцатых годов, встретившей истинную любовь, испытавшей ужасные страдания и нашедшей свое призвание в увековечивании памяти мужа.
Напоследок - цитата из письма Мандельштаму, написанного в тот момент, когда она не знала, жив ли он. Надежда пишет о своем одиночестве в этом мире и мы понимаем, чего этот мир лишился, потеряв такую любовь.
Главный собеседник Надежды уже никогда не ответил ей.

Столько жить с могучим чувством озлобленности. Бедная женщина... Конечно, она очень много перенесла. Конечно, жизнь несправедливая штука. Но очень печально прийти к концу своего пути с камнем на душе.

КОГДА ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО ПАМЯТЬ.
Мемуары жены Осипа Мандельштама, Надежды Яковлевны, носят глубоко личный характер. С высоты прожитых лет она оценивает своих сверстников литературного и окололитературного мира, проживших сталинские годы, тонко и не без претензии.
Женщина вспоминает молодость, знакомство с мужем, состоявшееся 1 мая 1919 года, послереволюционные годы (сколько бы я об этом не читала, каждый раз меня пугает та историческая действительность), те мыкания по городам и сложности, с которыми пришлось столкнуться чете Мандельштам.
Осипу выпало в жизни два ареста. Второго в ссылке пережить ему было не дано. Его верная Надя в страхе от возможности обысков и ареста заучивала его стихи наизусть. А как иначе сохранить наследие любимого мужа и поэта? Дальше ее ждала долгая жизнь, которую она положила на то,чтобы сохранить память о покойном супруге.
С удивлением узнала, что Надежда Яковлевна с 1949 по начало 1953 года преподавала в Ульяновском педагогическом институте английский язык (увольнение ее носило политический мотив).
___
Во многом размышления жены Мандельштама категоричны и суровы. Права на ошибку она не давала никому. Но ту тонкость ума, интеллегентность, присущую этой женщине,я оценила сполна. "Вторая книга" - это богатая пища для интеллекта. Мне она помогла в очередной раз с ужасом оценить годы прошлого.
Разве не страшно,когда человека отправляют в тюрьму,в ссылку за стихи?

В России, видно, все всегда происходит наверху. Народ безмолвствует, покорно сопротивляясь или строптиво покоряясь. Он осуждает жестокость,. но уж во всяком случае никогда не одобрит никакой активности. Как эти свойства сочетаются с грозными бунтами и революциями, я не знаю. Разве это можно понять?

Человек всегда цепляется за малейший проблеск надежды, расстаться с иллюзиями не хочет никто, посмотреть прямо в лицо жизни очень трудно. Трезвый анализ и выводы требуют сверхчеловеческого усилия. Есть добровольные слепцы, но среди тех, кто считает себя зрячими, много ли осталось людей, которые не только смотрят, но и видят? Вернее, не искажают слегка того, что видят, чтобы сохранить иллюзии и надежду… Может, именно этим объясняется наша живучесть?

"Люди, просто молчавшие или закрывавшие глаза на то, что происходит, тоже стараются как-то оправдать прошлое. Эти обычно обвиняют меня в субъективизме: вы затрагиваете только одну сторону, а ведь было еще многое другое: строительство, постановки Мейерхольда, челюскинцы — мало ли что… Я могла бы прибавить, что еще существовало и небо, и звезды, но все же надо извлечь смысл из того, что совершилось. Мы пережили тяжкий кризис гуманизма девятнадцатого века, когда рухнули все его этические ценности, потому что они были обоснованы только нуждами и желаниями человека, или попросту его стремление к счастью. Зато двадцатый век продемонстрировал нам со школьной наглядностью и то, что зло обладает огромной силой самоуничтожения. В своем развитии оно неизбежно доходит до абсурда и самоубийства. К несчастью, мы еще не поняли, что зло, самоуничтожаясь, может уничтожить всякую жизнь на земле, и об этом не следовало бы забывать. Впрочем, сколько бы ни кричали люди об этих простых истинах, их услышат только те, кто сами не хотят зла. Ведь все уже было, и кончалось, и начиналось снова, но всегда с новой силой и с большим охватом. К счастью, я уже не увижу, что готовит нам будущее".
("Случайность")














Другие издания


