Батюшков не болен

Это ровно тот случай, когда автор писал, издательство, по идее, проверяло, а неловко от прочитанного становится читателю. Я, конечно, понимаю явное стремление и желание рассказать о Константине Батюшкове в контексте забытых авторов и поэтов, которые внесли огромный вклад в развитие русской литературы, но которые не на слуху, но, вышло очень странная книга. Конечно, у меня нет столь бурной реакции, как у автора рецензии, поставившего 2 звезды, но вопросы у меня реально были.

Константин Николаевич Батюшков, был известен как поэт, сатирик, переводчик первой половины 19-го века. Современники считали его предшественником Пушкина, ну и он, в своё время, дружил с Жуковским (да, тем самым). Родился он в Вологде, юность его прошла в Европе, но, затем он снова вернулся в Вологду, где прожил до конца своей жизни. И самое трагическое в его судьбе было то, что при всей любви его друзей, родственников и семьи, он, увы, получил по наследству душевно – психическое заболевание (так это называли раньше).

Поэтому, я искренне не понимаю, откуда в тексте взялась фраза про то, что «о его жизни в Вологде мало информации». Это автор так прикалывается? Существуют приходские записи о его рождении, существуют документы, подтверждающие, к какому приходу он принадлежал, существуют письма, домовые книги и прочие записи, не говоря уже о дневниках его самого и его близких. Но самое простое это зайти в Вологодскую областную научную библиотеку, где все материалы об этом человеке хранятся. Более того, от места жительства автора до библиотеки, буквально 5 минут ходу. Но проверял ли автор эти вещи? Очень сильно сомневаюсь, как и то, что автор вообще был в Вологде. Потому что во-первых, автор прикладывает СТАРЫЕ архивные фотографии, не потрудившись выяснить полные детали, это раз, а во-вторых, автор не стремится проверить ДАННЫЕ. Ну например, книга автора, была презентована в 2024-м году (это важный момент), но автор правки не внёс. Яркий пример ФАКТИЧЕСКОЙ ошибки: автор говорит про церковь, которую посещала семья Батюшковых по улице Предтеченской и рядом со стадионом Динамо. Автор упоминает это как ЗАБРОШЕННОЕ, разрушенное здание, которое всеми забыто. Однако, ещё в 2023-м году началась РЕСТАВРАЦИЯ здания и уже в 2024-м году в храме стали проводиться встречи. И, пожалуйста, если у вас есть такое желание, каждую субботу вы можете помогать с реставрацией, участвовать в мероприятиях. Во-вторых, ровно напротив дома, где жил Батюшков (через дорогу) находится другая церковь – Иоанна Предтечи о которой автор опять же забыл, к слову, более чем вполне работающая. Идём дальше, автор прикладывает фотографии и там есть только ОДНА фотография того где жил автор, нынешний угол улицы Батюшкова и Проспекта Победы (нынче в этом здании располагается филиал ярославской медицинской академии), напротив рынка.

Однако, более 11 лет он прожил в совсем другом месте – доме Соковникова, который находится на перекрёстке улиц Предтеченской и Советского Проспекта, рядом с площадью Революции.


Третье, когда автор говорит о том, что автор подзабыт всеми, улица Батюшкова в честь него названа, памятник Батюшкову стоит на Соборной горке (и поставлен он при СССР). Вот и вопрос, автор пытался разобраться в вопросе? Это всё очень легко проверить, достаточно приехать в Вологду и ткнуть себя носом в документы и памятные таблички.

Второй момент, который меня невероятно выбесил – у автора совершенно нет никакой последовательности изложения. У него мысли скачут во все стороны. Например, то, что брат автора, с которым у него разница в 20-лет, приезжает в Устюжну (Вологодская область) в 1880-х годах, чтобы разобраться с домом его прадеда. Тут же автор начинает про то, что вот, Константин Батюшков в 1812-м году сражался с Наполеоном, побывал в Европе. Какое отношение 1880-й год имеет к 1812-му? Константин умер в 1855-м году. Затем автор снова переключается на то, что вот, отец семейства был бедный, он оставил дочерей и Константина учиться в пансионе, чтобы вернуться в Вологду. Чтобы потом начать рассказывать о том, как первая жена его отца умерла от психического недуга, но до этого они приехали в Вологду и Константин родился в Вологде и был тут крещён. Извините, и как это всё нужно понимать? Нет, классно, что всё хорошо и подробно про семью рассказано, о том, что Николай Батюшков был прекрасным чиновником, прокурором, честным до фанатизма, из-за чего его постоянно и перекидывали по работе. Но, а порядок где? Последовательность где? Автор сделал даже хуже, чем, если вы пойдёте и прочтёте биографию автора.

В общем, у меня крайне неоднозначные впечатления от чтения и я, скорее раздосадована.

О Константине Николаевиче Батюшкове говорят как о предтече Пушкина и поэте, оказавшем на Солнце русской поэзии наиболее значительное влияние. А что мы о нем знаем? Примерно ничего. В самом деле, даже знаменитое пушкинское "Не дай мне бог сойти с ума, нет, легче посох и сума", навеянное именно посещением Батюшкова в 1830 не привязываем к конкретному человеку, хотя краем уха каждый что-то такое слышал о безумном поэте.

А если так: что мы знаем о времени, непосредственно предшествовавшем Золотому веку русской литературы? Нет, ну кое-что знаем: Ломоносов писал оды, а совместно с Тредиаковским произвел реформу в стихосложении, заменив силлабический метод силлабо-тоническим (хотя это во мне отголоски филфака говорят), Гнедич перевел "Илиаду", Державин написал "Памятник", страшно похожий на пушкинский, но куда более архаичный и тяжеловесный, впрочем, у обоих это было подражание Горацию. Жуковский: дивные, проникнутые тевтонской жутью, баллады про мертвых женихов, страшные гаданья и Лесного царя. И еще "Спящую царевну": "Благодарствуй, добрый рак, не ждала тебя никак. Но уж рак уполз в ручей, не слыхав ее речей" - это они состязались с Пушкиным в сюжете о мертвой царевне и пушкинская оказалась раз во сто лучше (простите, Василий Андреевич). Ах да. еще Крылов, басни которого не устарели и сегодня. Всё?

Похоже, что всё, может еще фонвизинского Митрофанушку пропустила, но в целом, учитывая мою маниакальную страсть к поглощению текстов - даже это много больше, чем у среднестатистического читателя, хотя бы и недурно образованного. А между тем, диалектика учит, что из ничего может появиться разве что ничто, и на пустом месте Солнце русской поэзии не воссияло бы. Были события и персоны, подготовившие пришествие Золотого века и хорошо бы узнать о них больше, чем обрывочные сведения на абзац. Глеб Шульпяков, драматург, поэт, прозаик, переводчик, редактор и телеведущий (был в его карьере и такой период) восполняет пробел.

По сути, "Батюшков не болен" не биография как таковая, но энциклопедия российской литературной жизни предпушкинской поры. С заходом на вовсе даже не литературные поля сражений. Потому что герой успел поучаствовать в Наполеоновских войнах, и далеко не одной только Отечественной 1812. С наиболее полной на сегодняшний день картиной расстановки сил и переплетающихся взаимных связей в культурной жизни того времени, где все значимые персонажи были друг с другом в родстве и свойстве, связаны отношениями сотрудничества и/или соперничества (одно не исключало другого).

Не только о том, как устраивали издательские дела и договаривались о гонорарах, но и о том, как одевались, что ели и пили, на чем ездили, в каких условиях воевали (потому что война - это сильно не только сражения и маневры, но еще и снабжение, размещение на постой, фураж). Как, и это печально - и о том, какими методами и средствами пытались лечить душевнобольных, чего стоит одна только "сумасшедшая рубаха" в записках доктора Антона Дитриха.

Роман выстроен как одновременное движение от начала к концу и от конца к началу, постоянным контрапунктом к голосу автора в нем звучат фрагменты из дневника врача, чьей задачей было забрать Батюшкова из саксонской клиники, четырехлетнее пребывание в которой не дало результата, и привезти на родину, водворив в вологодское имение, где в состоянии помрачения разных степеней тяжести тот и провел последние два десятилетия своей жизни. Заболевание К.Н. было наследственным, она жил под дамокловым мечом ожидания проявления все сознательную жизнь, как в апухтинском "Сумасшедшем": "...что болен был мой дед, отец, что этим призраком меня пугали с детства. Что из того? Я мог же, наконец, не получить проклятого наследства!" Выходит, не мог.

Сильное, глубокое, энциклопедичное по уровню охвата исследование. Может быть интересно не только ценителям поэзии, но всем, кто интересуется историей России рубежа веков и начала девятнадцатого века.

Любовь к русскому поэту Константину Батюшкову, старшему современнику Пушкина, ощутимо пронизывает книгу Шульпякова  и определяет её достоинства и недостатки.

Уважения заслуживает огромная работа, проделанная  автором. Это первая большая книга о жизни и творческих поисках поэта.

Набравшись терпения и дочитав до конца, представляешь ясно его линию жизни, его место в контексте литературы и русской истории начала 19 века, его отношения с   известными современниками: Жуковским, Олениным, Вяземским и другими.  И фигуры этих современников стали более понятными, живыми и объемными.

Но терпения потребовалось много.  Тяжело читалась книга.  Не только по причине разорванной хронологии.

Авторская любовь к герою диктовала неоправданную субъективность и даже искажение фактов. И в отношении к сохранению памяти о Батюшкове на Вологодчине, и в проявлении ревности и обиды за героя на всех и вся, например в рассказе о детстве и родных поэта.

Царапнули высказывания о Кутузове, Раевском, суждения на основе только свидетельств Вигеля. Совершенно неуместные и спорные для темы книги авторские отступления, уподобляющие гитлеровские лагеря репрессиям при Сталине. Царапает нелюбовь к России , принижение оригинальности русской культуры.

Стиль изложения показался неровным: то повествование идёт современным русским языком, то стилизованным под язык того времени,  встречается иностранная лексика без перевода, сложные тяжеловесные предложения.

И всё же нельзя не признать, что книга о Батюшкове на безрыбье важна и достойна прочтения.

На фоне дневника доктора Антона Дитриха, сопровождающего охваченного безумием Батюшкова из Саксонии в Россию, разворачивается история жизни поэта. С одной стороны, блестяще написанная книга. Автор сумел очень интересно рассказать о герое русской литературы, в жизни которого было на самом деле не так уж много приключений. И сделать интересными, живыми всех, кто Батюшкова окружал. Тех, кто жил и творил культуру в далекую и потому для рядового человека покрытую густым туманом эпоху, когда был Пушкин маленьким, с кудрявой головой… Почти каждую фамилию окружает хотя бы небольшая история, наполняющая персонажей дыханием и кровью. И это раздвигает содержание книги, выводя далеко за пределы литературоведения. В ней есть и уроки взросления, и приемы самоменеджмента и тайминга, и рецепты творчества «от Батюшкова».

С другой стороны, поскольку речь идет о реальных людях, фактах, странах, нельзя обойти стороной вопрос, насколько точно они отображены. Рискну утверждать, что оптика автора – при всей масштабности осуществленной им работы, при всем обилии деталей, при всем исследовательском энтузиазме, тщательности, знании предмета – все же не избежала искажения.

Тому есть три причины.

Первая – использование исторических аналогий. Исторические дежавю при интерпретации прошлого и настоящего имеют мощный эмоциональный заряд. А потому представляют соблазн даже для самого компетентного автора. Особенно если политическое высказывание о происходящем – одна из важнейших целей. Однако прошлое и настоящее, как один человек и другой, - это разные реальности. Из прошлого в настоящее нельзя проложить прямой линии и сказать: «Смотрите!», не погрешив так или иначе против истины. Поэтому аналогии – прием все-таки не исследования, а риторики.

Но, как риторический, это, конечно, мощный прием, который всегда цепляет. И для некоторых читателей, возможно, он один составит причину прочесть книгу.

Вторая причина искажения оптики – «ошибка выжившего».

Приступая к чтению биографии Батюшкова, необходимо иметь в виду, что ее автор уверен: вся русская литература заимствована. Вся. И это человек не в XVIII веке, а в 2020-х годах говорит. Добавляет, что в хорошем смысле слова, но лично меня это все равно царапает, потому что я считаю, что ежели, например, французы готовят гратен, а картофель родом с берегов озера Титикака, разве это означает, что французской кухни не существует? Если интересует альтернативная точка зрения, почему мы являемся полноценными участниками культурного обмена и почему романы Толстого и Достоевского входят в топ-10 Amazon, можно познакомиться, например, с эссе Джон Голсуорси - Русский и англичанин . Если хотите знать, отчего в самой России можно с гордостью заявить, что не читал даже малое число самых топовых классиков, то это вопрос, наверное, к апологетам вторичности.

Что сформировало подобные взгляды Шульпякова, предположить сложно и несложно одновременно. Сложно потому, что кто его знает, какие нюансы экзистенции повлияли на конкретного человека. Несложно по причине, которую забавно сформулировал один из немцев: «Нас спрашивают: почему вы такие мрачные? А вы почитайте нашу философию! После того, как изучишь все это, можно ли вырасти иным?» XVIII и XIX веку в российской культуре аккомпанировал громкий хор западников и гегельянцев. Пройти сквозь этот хор с безмятежной душой можно только совсем уж глухому человеку. Эпоха становления, которую исследует Шульпяков, как и масспром современного времени, никак не делает его взгляды преступно невежественными и вопиюще ложными.

(Хотя, строго говоря, за бесталанное подражание западным образцам в литературе и кино перед читателем/зрителем не должны отвечать условные "славянофилы", это разборки внутри "западников": одни копируют, другим не нравится результат. Неудачно копирование к тезису "ничего своего создать не можем" заведомо не сводимо. Ну да ладно, это вопрос дискуссионный и не на одну трубку.)

Иное дело, что он, начиная исследователем, выступает судьей. В споре карамзинистов и шишковистов Шульпяков начинает с утверждения:

(«Старославянского» пишется слитно, но так в электронной книге.) Меж тем не считается же зазорным некоторым английским филологам отдавать предпочтение литературе «до Чосера»?

Затем автор переходит к прямому осмеянию:

Что тут ответить? Что еще, конечно, «тюря» звучит смешнее, чем «суп лондондерри»?

Повторюсь, что для исследователя это «ошибка выжившего». Мы не знаем, какой была бы русская словесность, возьми она тогда за основу старославянское звучание. Она просто пошла бы иным, уже не известным путем, и точку ее возможного возвышения отныне не угадать.

Далее автор вновь иронизирует:

Здесь опять же нет никаких причин для осмеяния. Вполне серьезная филологическая дискуссия. Во Франции, к примеру, в наши дни действует закон о защите языка от заимствований. «Двоица» – чудесное слово, тогда как «пара», пока окончательно не привилась, звучала для народного уха, возможно, так же диковато, как «детерминировать» или «коллатеральный». А привить можно все, что угодно, даже «черный кофе».

Третья причина искажения исследовательской оптики, если не ходить вокруг да около, - Шульпякова просто раздражает Россия. Уж так раздражает, что глаза бы ее не видели. Они и не видят.

Тут не вопрос въедливости анализа или исходящей от автора критики. Хотя, конечно, раздражение иль нелюбовь исказит критическую позицию любого автора. Как самому ставить себе диагноз, когда куда пальцем не ткнешь, везде больно, - а все потому что палец сломан. Но раздражение автора отражается в целом на подаче материала.

Начну, уж простите, с самых неочевидных примеров.

На страницах книги так и мелькают имена великих европейцев: Вольтер, Руссо, Монтень, Мирабо, Мильтон… Триумфальное шествие мысли? Увы, но в мире-то везде не слава Богу. Скитался по Европе подозреваемый в политической неблагонадежности Вольтер – один из его издателей угодил в Бастилию, а самому философу въезд в Париж был воспрещен до самой смерти. Выступивший против цензуры, в разорении, создав свои лучшие произведения, умер ослепший Мильтон.

Шульпяков сообщает о Михаиле Никитиче Муравьеве:

Но при всей любви к аналогиям не сообщает, что Руссо сожительствовал с нелюбимой неграмотной крестьянкой; пятерых детей, полагая, что они будут мешать его работе, да и не на что их растить, отдал в воспитательный дом, чтобы стали крестьянами – и об их судьбе никому ничего не известно, даже были ли они вообще или нет. Его книги сжигали за вольнодумство и неприличие. Ему угрожали аресты, гонимый то реальной опасностью, то паранойей, он бежал из одного места в другое, все больше впадая в безумие. Даже смерть Руссо не упокоила – его могила была разорена.

О самом Батюшкове мы у Шульпякова находим:

И это еще один повод провести аналогию с несчастным Руссо – повод, которым автор вновь пренебрегает.

Впрочем, пусть. Книга не о Руссо, не о Вольтере, незачем тащить в нее чужие истории про то, что «несть пророка в отечестве своем» (хотя сказать, что «Екатерина II, ободряемая Вольтером, могла только мечтать об освобождении Греции от османов», место нашлось). Даже не стоило бы обращать внимания на эти косвенные и несущественные признаки искажения оптики – не будь иных примеров.

Кажется, Шульпяков до болезненности не выносит никакого темного пятна на западноевропейском образе, стремясь немедленно где личным впечатлением, где авторской придумкой добавить приятную глазу краску – при этом порой с незаслуженным сердитым нетерпением отворачиваясь от российского.

Вот, к примеру, оказывается его герой в Гейльсберге (Лидзбарк-Варминьски, основан в 1240-м). Шульпяков спешит дать волю фантазии, воображая потрясение Батенького от местных фортификационных сооружений:

И добавляет:

Не виноватые мы, к нам Мамай приходил о_О

Хорошо, предположим, что Батюшков перестал грубо поносить иностранцев, что и заставило исследователя искать объяснение.

В Риге, бытуя на постое у немецкого купца, Батеньков влюбился в купеческую дочку. Ничего, ничегошеньки о ней не известно, и Шульпяков вновь подключает возвышенную фантазию:

О Риге, упоминаемой почти вскользь, автор не ленится и дает комментарий из Карамзина:

А когда сам Батюшков пишет о Москве и о Германии (к слову о Времени):

Шульпяков вздыхает:

Но поспешно добавляет:

Почему я так заостряю внимание на невинных и уместных описаниях природы и городов? Потому, что вот встречается нам в повествовании Вологда и… ничего. Вологда, Вологда, Вологда…Упомянули – забыли. Никаких милых глазу деталей. Когда наконец доходит речь поговорить о Вологде чуть подробнее, звучит это так:

И подобное пренебрежение – со стороны литературоведа, который тонко чувствует цену каждого слова и описания:

Постоянная психологическая игра с предметом исследования, постоянная смена розовых и черных очков... Даже болезный Батюшков в имении каждый день любовался солнечными закатами – нашему же глазу в шульпяковской России почти не на чем отдохнуть, если только автор не сосредоточит внимание на каком-нибудь приятном его сердцу персонаже.

Все это затрудняет задачу поставить книге оценку. С одной стороны, Шульпяков блестяще справляется с им сами сформулированной программой литературы:

Пластичность языка, внятность мысли у него впечатляющие. Все, что ему хотелось сказать, он сказал – и выразил весьма мастерски. Вдохнул жизнь, облек плотью не одни поднятые из старых гробов кости.

С другой стороны, задача исследователя подразумевает сохранение объективности, а не психологическую игру. Не религиозную проповедь, в которой с одной стороны - жестоковыйные, рожденные во грехе и все грехи отцов на себе несущие, скорбная юдоль печали и зла, а с другой - Царствие Небесное. Это нельзя игнорировать. И вместе с тем в истории каждый предвзят – так стоит ли за это упрекать Шульпякова?

Рискну все-таки поступить по-батюшковски. Ну, почти. Задаваясь вопросом, можно ли бранить женщин, он решил: «Можно: браните смело. У них столько же добродетелей, сколько пороков». А я, побранив, поставлю 7/10 за слово и структуру.

Честно говоря, эту книгу я не поняла. Не могу определить её жанр, понять, зачем автор написал ее именно так. Заявлена она как "художественное исследование", в принципе, надо было сразу понять, что будет смесь бульдога с носорогом. Художественное? Нет, забудьте об этом. В этой книге нет ничего художественного. Это не роман, не повесть, не пьеса о жизни Батюшкова. Исследование? Нет, на исследование это тоже не тянет. Ни одной ссылки, ни одного признака исследовательской работы с источниками. Какие-то цитаты хаотично берутся с потолка, приводятся без упоминания того, откуда автор их взял. Некоторые "главы" - это просто копипаст дневника Антона Дитриха с сайта "Прожито".

Рассказ Шульпякова о Батюшкове рваный и несвязный. Постоянно появляются новые персонажи, чьи биографии автор зачем-то старательно скатывает с Википедии, чтобы что? А не знаю, чтобы что. Потом эти персонажи так же тонут в канве рассказа и их связь с Батюшковым иногда сводится к тому, что они просто были его современниками. Что же я знала о Батюшкове до прочтения этой книги? Ну Батюшков, ну поэт, ну современник Пушкина, ну сошел с ума. Что я знаю после прочтения?  Ну Батюшков, ну поэт, ну современник Пушкина, ну сошел с ума... Нового - ничего.

В общем, так себе. Можно не тратить время.

Читала книгу с книжным клубом, по аннотации книга мне показалась очень любопытной. Да и о герое я не знала ничего, и показалось что это будет история о довольно таки интересной личности и событиях.

Первые впечатления о книге - автор проделал большую работу собирая материал, но есть большое но - все максимально сумбурно (я думала что это будет только поначалу, но нет) - какое то в голове происходит расслоение. И я думала что это все нужно чтобы показать и раскрыть героя, что на него влияло в его развитии...

В итоге я так и не поняла почти ничего про Батюшкова - но почитала про массу его друзей, знакомых, незнакомых и исторических событий, в которых он принимал участие (война с Наполеоном) - и паззл у меня так и не сошелся зачем это все было. (Но при этом некоторые части меня приводили в восторг - дневниковые записи и переписки)

Читалось (по крайне мере мне) - тяжело. Возможно из за обилия героев, и какой то неразберихи со временем (потому что тут все очень не линейно). Перескакивания в прошлое, настоящее и какие то события которые шли параллельно друг другу и между ними идут какие то перескакивания.

Предположу что имея какой то бОльший багаж знаний понимать и вчитываться в происходящее будет проще, но мне было тяжело, через текст приходилось пробиваться местами

Поэт Глеб Шульпяков был "болен" Батюшковым, долго проводил изучение архивных материалов, посетил места, связанные с Батюшковым в России, Германии, странах Европы. Был проделан огромный, титанический труд,- Глеб Шульпяков сумел заглянуть во внутренний психический, поэтический мир Константина Батюшкова. В 1880 году Помпей Николаевич Батюшков, младший брат Константина, вернулся в имение в Вологодской губернии - главным делом для него было издание сочинений и писем брата - Константина Николаевича. Глеб Шульпяков и начинает повествование с родственников, - с деда Льва Андреевича, богатого, бережливого, любящего счёт деньгам,- "работал в настоящем для будущего"... Г. Шульпяков раскопал многие тайны, подробности жизни семьи Батюшковых - от прадеда и до кончины Константина Николаевича.... От Елизаветы, Екатерины2, Павла - к А. С. Пушкину... К. Батюшков - учитель и предтеча А. Пушкина,- Г. Шульпяков подробно анализирует творчество Константина Батюшкова и его влияние на юного и взрослого поэта А. Пушкина. Большое внимание уделено общественной жизни России конца 18-го и до середины 19-го века - большой исторический материал, письма, свидетельства современников широко представлены в книге.На характере Константина многое отразилось - плохая наследственность, нездоровая атмосфера с доносами, цензурой -"крокодил безумия не дремал",- похвастаться крепкой психикой он не мог. "Жизнь К. Батюшкова - поиск опоры". Учение в пансионе - страницы жизни, когда он напряжённо искал свой путь,- начал рисовать,- поэзия и живопись для Константина сливались воедино... "Оттепель" при Александре1 благотворна для поэта Батюшкова - он служил в министерстве просвещения, познакомился со многими творческими, интересными людьми - Н. Радищевым, Иваном Пниным, Иваном Мартыновым, Александром Востоковым, Михаилом Муравьёвым , Александром Олениным... Большая книга Г. Шульпякова имеет историческую значимость - писатель обстоятельно рассказывает об общественных деятелях, политической обстановке в России, соседних странах,- погружает в атмосферу описываемого времени. Войны с Наполеоном при правлении императора Павла, Александра 1, ориентации императоров в политических делах, их сходство и различие - книга эта -своеобразная энциклопедия по "эпохе Батюшкова". Без родительского благословения девятнадцатилетний Константин отправляется воевать - его позвали долг и честь, он не захотел быть "мелким чиновником, живущим у родственников". Историческая палитра у Г. Шульпякова большая - время было неспокойное, Россия менялась после экспериментов Павла 1 - она осознавала свою самодостаточность и величие... "Смерть прошла в нескольких сантиметрах" - К. Батюшков был ранен, его взгляды менялись,- он увидел реальность... Стихи, которые Г. Шульпяков вводит в книгу, свежи, в них есть что-то от будущего Пушкина. "К. Батюшков - учитель и предтеча А. С. Пушкина"- это очень явственно при сопоставлении их творений. А. С. Пушкин вырос на стихах Батюшкова.... Потом финская компания, война- хотя Батюшков "не был создан для армии". Он - философ, эпикуреец - так он себя ощущал,- Болезненный Эпикур был ему близок. Сатира К. Батюшкова "Видение на берегах Леты"- произведение значительное, поэт против "нарочитости" в литературе. Москва и Петербург - два города,- чем они жили в 1812 году - эта историческая страница написана через восприятие самого Батюшкова,- ему ближе Петербург, хотя и Москва со временем становится родным городом, с которым много связано..."Труд уединения и праздности" - это труд Батюшкова,- он его противопоставляет "бессмысленному труду городских дельцов". "К чему деятельность если она не приближает тебя к тебе"? - задаётся К. Батюшков философским вопросом... И о трагическом времени - войне 1812 года, о том, как рождался настоящий патриотический русский дух, несмотря на отступление русской армии в начале войны, несмотря на сожжённую Москву,- и о русских военачальниках, сумевших сплотить армию,- о Кутузове, талантливом ученике А. Суворова, который стал символом русской армии. Есть в книге воспоминания Михаила Муравьёва - Апостола от 26 августа 1812 года о Бородинском сражении, - они тоже представляют интерес. К. Батюшков клеймит французов - "народ извергов- -"И мы до того были ослеплены, что подражали им, как обезьяны" -пишет он в письме к Н. Гнедичу. К. Батюшков едет в армию сражаться с Наполеоном. Подробно описание службы К. Батюшкова,- и о потерях, смертях - до 1815 года... Александр 1 настоял на войне до победного конца и оказался прав - "любой мир с Францией был бы только отсрочкой новой войны". ... И "был трепет победы"... В 1817 году вышла книга "Опыты в стихах и прозе Константина Батюшкова" в двух томах- произведение значительное и знаменательное. К. Батюшкову волею судеб довелось жить во времена великих потрясений и великих свершений, он творил в "золотой век поэзии", внёс свою значительную лепту в сокровищницу литературы и культуры России. Трагическая судьба К. Батюшкова, предтечи А. С. Пушкина, но его глубокая вера была не напрасна. Глеб Шульпяков написал книгу, достойную памяти Константина Николаевича Батюшкова, поэта, философа, переводчика, воина.