Поэтому не плачь прежде, чем тебя ударили.

Передать что-то знакомому человеку, – сказала она себе, – совсем не то, что сунуть что-то в щель ящика, который никогда не видела изнутри.

... как всем нам хочется верить в желаемое!...

Он сам говорит – или Шекспир говорит за него, что практически одно и то же.

Увы, увы! То, что сделано в молодости, не исправить в старости...

Год клонился к завершению: мягкие спокойные дни менялись ясными морозными ночами, а за ними наступали наполненные серебряными туманами утра. Яркие краски цветов померкли, однако появились богатые оттенки пёстрых листьев, лишайников, золотистых утёсников. Если и наступило время увядания, то увядание дарило новую красоту.

Вступал в свои права тёплый закат его детства. На западе великолепные алые горы бледнели в холодном свете поднимающейся на востоке луны, оставляя после себя похожие на крылья серафимов лёгкие розовые облачка. Земля оставалась такой же прекрасной, как в детстве, полной чарующих вечерних звуков и гармонии сумерек. Лёгкий ветерок легко гладил вереск и колокольчики, а цветы ласково дарили накопленные за день ароматы. Но увы! Жизнь, сердце и надежды навсегда изменились...

Но какое милосердие в моменты паники? Лоис знала, что никакого; инстинкт, а не разум, подсказывали ей, что паника вызывает трусость, а трусость ведёт к жестокости.

Прихожане с недовольным гулом подчинились и стали слушать его длинную, горячую молитву, которую он произносил, пока несчастная Хота стояла под надзором двух мужчин, державших её и смотревших на неё, как два пса, готовые наброситься, даже когда молитва закончилась словами о милосердном Спасителе.

Он думал об ужасных признаниях, которые только что услышал. Если это правда, то прекрасный мир был скверным местом, и он почти желал умереть, лишь бы бежать от скверны туда, где были лишь невинные перед лицом Господа.

...как всем нам хочется верить в желаемое...

Но что такое человеческая милость во времена всеобщей паники? Лоис знала, что её не существует. Не столько разум, сколько инстинкт подсказывал, что паника порождает трусость, а трусость влечёт за собой жестокость.

...поскольку трусость вселяет в нас жестокость, достойные и даже безупречные во многих отношениях люди из суеверия превращались в безжалостных преследователей любого, кто казался им исполнителем сатанинской воли.

Как свойственно юности, Мери полагала, что жизнь длится вечно...

Год клонился к завершению: мягкие спокойные дни сменялись ясными морозными ночами, а за ними наступали наполненные серебряными туманами утра. Яркие краски цветов померкли, однако появились богатые оттенки пёстрых листьев, лишайников, золотистых утёсников. Если и наступило время увядания, то увядание дарило новую красоту.

"Как три капли воды похожи: красивый амбар без зерна, красивая чаша без напитка и красивая женщина без доброй репутации".

Вступал в свои права тёплый закат его детства. На западе великолепные алые горы бледнели в холодном свете поднимающейся на востоке луны, оставляя после себя похожие на крылья серафимов лёгкие розовые облачка. Земля оставалась такой же прекрасной, как в детстве, - полной чарующих вечерних звуков и гармонии сумерек. Лёгкий ветерок легко гладил вереск и колокольчики, а цветы ласково дарили накопленные за день ароматы.

Здесь сохранились остатки старинного крепостного рва, наполненного спокойной, неподвижной розовой в лучах заходящего солнца водой. По берегам рва выросли высокие деревья, тёмно-зелёная листва которых отражалась в воде, а в ближайший к замку конец смотрелся надломленный солнечный диск. У края воды на одной ноге стояла цапля и лениво высматривала рыбу.

Дети действительно отвечают за грехи отцов.