Цитаты из книги Death in Midsummer

Чем чище выведенная порода, тем меньше сопротивляемость болезням. Так, может, и Цурукава, состоявший из одних лишь чистейших частиц, не обладал защитой против смерти? Если моя догадка верна, то мне обеспечено исключительное долголетие, будь оно проклято.

...я превратился в человека, который не верит ни во что, кроме лжи.

Самообман был последней соломинкой, за которую я мог ухватиться.

Мне казалось, что ослепительное великолепие действия непременно должно сопровождаться ослепительным великолепием слова.

Лишь сознание преобразует мир, сохраняя его неизменным. Вселенная навсегда застыла в неподвижности, и одновременно в ней происходит вечная трансформация. Ну и что толку, спросишь ты. А я тебе отвечу: человеку для того и дано сознание, чтобы вынести все тяготы жизни.

Уж я-то знал, что из одной только жалости женщина полюбить не может.

В этот миг что-то очень важное открылось моему сердцу. Вспыхнуло - и погасло, прежде чем рассудок успел уловить смысл.

О, как отчетливо я сознавал: душа может сколько угодно стремиться к возвышенному, но эти тупые и скучные органы, которыми набито мое тело, будут стоять на своем и мечтать о пошлом и обыденном.

Почему вид обнаженных человеческих внутренностей считается таким уж ужасным? Почему, увидев изнанку нашего тела, мы в ужасе закрываем глаза? Почему человека потрясает зрелище льющейся крови? Чем это так отвратительно внутреннее наше устройство? Разве не одной оно природы с глянцевой юной кожей?..

Дождь закрывал окрестности сплошной стеной. Стоило ветру немного усилиться, как шумно начинали хлестать струи воды...Ливень заштриховывал черные стволы деревьев, словно китайской тушью. Она ощущала себя запеленутой в кокон монотонных, угнетающих, безжалостных звуков музыки...

Небо смерти представлялось мне таким же ясным, как и небо жизни. Мрачные мысли унеслись куда-то прочь. В мире не было места страданию.

Стыдно сказать, но единственным органическим увлечением человечества является политика.

Так и человек - пройдет по земле и исчезнет.

Поверхность Земли, на которой мы живем, тверда. Леса, долины, скалы. Но если проникнуть под зеленую поросль, спуститься под земную кору – там горячо, там кипит расплавленная магма, сердце Земли. Именно магма – источник силы и духа, эта бесформенная, раскаленная материя и есть внутренний пламень, составляющий суть всякой формы.

Рем: Вы опять мешаете Адольфу выступать. Крупп: Его речи пикантнее слушать не спереди или сбоку, а отсюда, с изнанки.

Передо мной был лишь труп и ничего более. И я на него смотрел. Мне вдруг открылось, что созерцание является очевидной и подчас жестокой привилегией живых.

Он словно бы слишком добросовестно исполнил свой долг, вроде человека, который всю жизнь учил других, как надо умирать, решил показать это на себе, но в чем-то ошибся и на самом деле умер.

- Так какой же образ прочнее - тот, что создается в глазах людей, или тот, что видится мне самому? - Оба они вечны. Как ни утверждай свою индивидуальность, рано или поздно ей придет конец. Поезд едет, а сидящие в нем пассажиры неподвижны. Стоит ему остановиться, и пассажиры начинают двигаться. Все приходит к концу - и движение, и неподвижность. Казалось бы, смерть - самая окончательная неподвижность, но, кто знает, может, и она имеет свой предел.

Гордость ведь легкое чувство, отрадное, светлое и очень открытое. Я хотел чего-то очевидного. Хотел, чтобы предмет моей гордости был виден любому. К примеру, кортик, который он носил на поясе, был именно таким предметом. Этот небольшой кортик, приводивший в восхищение всех наших ребят, был поистине прекрасным украшением. Говорили, что курсанты имели тайную привычку точить своими кортиками карандаши. Как это зодрово, думал я, использовать столь возвышенный символ для подобных пустяков.