The Wind in the Willows

-- Мы еще пока не улетаем, если ты это имеешь в виду, -- ответила первая ласточка. -- Мы пока только заняты планами и приготовлениями. Мы обсуждаем, каким путем нам лететь и где мы остановимся передохнуть и так далее. В этом -- половина удовольствия.

В строгих полях окрест зелень сменилась желтизной, в гуще лесной листвы замелькали смуглые тени, живые зелёные изгороди тронул первый пурпур - всё так; но не было при этом оснований считать, что лето кончилось или пошло на убыль.

Сзади, от кучи слежавшихся листьев, раздался шорох, и прямо на них уставилась полосатая голова, плотно сидевшая на широких полосатый плечах.

Есть там кое-кто, - неопределенно ответил Крыс. - Хорьки, лисы, куницы и ещё разные... Так они, в общем, ничего, я даже дружу кое с кем из них, болтаем при встрече и всё такое, но иногда они забываются, что есть, то есть, и тогда... В общем, не надо им так уж доверяться во всём, не стоит потому что.

Не так радует отдых сам по себе, как праздное наблюдение за чужой работой.

В основном его рассказы были из категории «что было бы, если бы я сообразил это сразу, а не десять минут спустя». Такие истории бывают всегда наиболее увлекательными; и почему надо пренебрегать как раз ими, а не нелепостями, которые отчего-то случаются с нами на самом деле?

Скоро Крыс ожил настолько, что захотел рассказать, что произошло с ним. Но как объяснить простыми словами образ, цепочку ассоциаций? Как воскресить по чьей-то просьбе звучание призрачных морских голосов, певших в его ушах? Как передать волшебство тысячи и одной сказки Морского Крыса? Даже в его воспоминаниях чары начали рушиться, сияние меркнуть, и он не был уже уверен, что слышанное им несколько часов назад – это то единственное, ради чего стоит жить.

Нельзя слишком долго оставаться на одном корабле: теряется кругозор, на всё начинаешь смотреть с предубеждением.

Лучший дар, которым добрый полубог награждает тех, кому он явился, – забвение, ибо иначе воспоминание будет расти, заполнит всю душу и не оставит в ней места для света и радости, и только забвение может вернуть их к прежней счастливой жизни.

Где-то в густом ивняке, невидимый в сумраке речного берега, малыш-крапивник дудел свою нехитрую песенку. Шёл десятый час вечера; настоянный на духоте, густой воздух рассеивался и свежел от прикосновений прохладных ладошек июльской ночи, а небо всё медлило, всё никак не хотело расстаться с поблекшим нарядом уходившего дня.

А завтра — разве так уж важно это вечное «‎завтра»?

И каждый день созревающего лета был длиннее предыдущего и также наполнен приключениями.

Тончайшая пудра наполняла воздух и ласкала щёки мягким покалыванием, а чёрные стволы деревьев были как будто подсвечены сверху.

Он лежал и смотрел на свою комнату. Тут всё было устроено по-простому, но он вложил сюда столько любви. Да, ему нравилось жить у реки в компании Крыса, но как приятно думать, что у тебя есть собственный маленький дом, в который всегда можно вернуться!