The Wind in the Willows

Широкие просёлки, пыльные большаки, вересковые пустоши, равнины, аллеи между живыми изгородями, спуски, подъёмы! Ночёвки на воздухе, деревеньки, сёла, гогорода! Сегодня здесь, а завтра – подхватились – и уже совсем в другом месте! Путешествия, перемены, новые впечатления – восторг! Весь мир – перед вами, и горизонт, который всякий раз иной!

К нему когда ни появись, всё будет вовремя. Утром ли, вечером ли, он всегда одинаковый. Всегда в хорошем настроении, всегда рад тебя видеть, и каждый раз ему жаль тебя отпускать.

Этот день был только первым в ряду таких же дней, и каждый из них был интереснее предыдущего, а лето тем временем разгоралось, созревало, продвигалось всё вперёд и вперёд. Крот научился плавать и грести, полюбил проточную воду и, приникая ухом к тростниковым стеблям, умел подслушивать, что им всё время нашёптывает и нашёптывает ветер.

Ох какая вода оказалась холодная и ох до чего же она была мокрая!

Ну, как тебе сказать… Белки, они хорошие. И кролики. Но среди кроликов всякие бывают.

На первый взгляд лето все ещё дышало великолепием, и хотя на возделанных землях изумруд сменился золотом, леса порыжели слегка, а кроны рябин налились пурпуром, - гармонии тепла, света и красок ещё не коснулось предчувствием близкого разлада. И все же, неугомонный хор садов и полей поутих, и лишь немногие певцы от случая к случаю напоминали о нем предзакатной песней; снова осмелели малиновки, а в воздухе появилось что-то неуловимо похожее на горький аромат перемен и прощаний.

Он страшно любил тайны, так как не умел их хранить. Едва он узнавал что-нибудь, о чём пообещал никому не рассказывать, его начинал бить внутренний озноб, и он немедленно шёл делиться с кем-нибудь новостью, которую только что обещал никому, ни-ни, ни словечком…

"Единственным условием прачки было то, чтобы связанную и с кляпом во рту ее бросили у углу камеры. Это трюк снимет с нее подозрения в пособничестве побегу Жаба.
Жаб пришел в восторг. Теперь он сможет покинуть тюрьму с некоторым шиком, не запятнав свою репутацию отчаянного и рискового парня. С энтузиазмом принялся он помогать дочери тюремщика маскировать тетю-прачку под жертву непреодолимых обстоятельств."

"- Отнюдь! - возмутился Жаб. - У меня очень стройная фигура, для такого парня, как я.

• У моей тети тоже, - ответила девушка, - для такой женщины, как она."

такое чувство, будто я пережил что-то бесконечно волнующее… довольно ужасное притом. И будто только что кончилось все… А что — все? Вроде, и не произошло ничего особенного.

Дядюшка Рэт поглядел ему прямо в глаза, которые были расчерченного пеной серо-зеленого, изменчивого цвета северных морей, а в лапах рассказчик держал стакан с вином, в котором вспыхивал горячий рубин, казавшийся самым сердцем южного края, которое бьется для тех, в ком находится достаточно мужества, чтобы отозваться на его удары...

Що не кажи, а у вільний день найкраще, певно, не те, що сам відпочиваєш, а те, що бачиш, як ревно працюють інші.

И почему это нельзя оставить других в покое, чтобы они делали как хотят, что хотят и когда хотят, а надо вместо того рассиживать на берегах, и отпускать всякие там замечания, и сочинять про них разные стишки, и все такое прочее? Это довольно-таки глупо.

Многое из того, что он рассказывал, принадлежало, скорее, тому, что-могло-бы-произойти-если-бы-я-только-додумался-бы-вовремя-а-не-десять-минут-спустя. Это всегда самые цветистые приключения, и почему бы нам, скажите пожалуйста, не считать их своими наряду с теми не вполне симпатичными событиями, которые иногда происходят на самом деле?

Поринь у світ пригод, прислухайся до поклику, бо слушна мить мине і вже не вернеться! А всього й роботи, що гупнути дверима, без вагань ступити вперед - і старе життя вже за спиною, а попереду - новий світ! А потім, одного прекрасного дня, до якого ще ген як далеко, коли твій келих буде випито до дна і гру зіграно, йди собі додому, як є бажання, сиди на березі своєї тихої річки і ділись безліччю приємних і цікавезних спогадів із друзями.

...коли я бачу сльози на очах у тварини, серце моє тане.

Believe me, my young friend, there is nothing - absolutely nothing - half so much worth doing as simply messing about in boats

Мир принадлежал ему одному в это раннее летнее утро. В лесу, покрытом прохладной росой, царила тишина и не было ни души. Зеленые поля, которые начинались за лесом, тоже были пусты и принадлежали ему одному, он мог с ними делать, что захочет. Даже дорога, когда он наконец до нее дошел, была пустынна и казалась бродячей собакой, которая льнет к нему и хочет, чтоб он
ее приласкал.