Novelist as a Vocation

Если одну и ту же книжку прочли по очереди несколько человек, живущих под одной крышей, то это значит, что роману подарили жизнь, использовав его лучшим из многих возможных способов. Конечно, если бы какие-то пять человек купили каждый по экземпляру, то немного бы вырос доход от продаж, и издательство, наверное, хлопало бы в ладоши, но для писателя всё-таки гораздо приятнее, когда пятеро человек бережно читают одну книгу на всех.

Для писателя, который стремится выйти к иностранному читателю, переводчик — это важнейший партнёр. Найти такого партнёра-единомышленника — это чрезвычайно важная задача. Даже если переводчик — первоклассный профессионал, но в чём-то главном вы не сходитесь или просто не понимаете друг друга, хорошего результата не ждите. Вы только измучаетесь оба, и всё. Если в переводчика нет любви к переводимому тексту, то из приятного дела всё превратится в тягостную, обременительную работу.

Мне часто приходят письма, в которых написано: «В нашей семье мы читаем ваши книги сразу тремя поколениями». Читает бабушка (она, наверное, из поколения «молодых читателей» моей писательской юности), читает мама, читает сын, читает младшая сестра — и такое, похоже, происходит повсеместно. Когда я слышу подобные истории, настроение у меня сразу улучшается.

Излишне объяснять, что в прозаических произведениях действующие лица играют очень важную роль. Писатель должен назначить на центральную или на близкую к ней позицию жизненных, интересных персонажей, слова и действия которых отличаются некоторой непредсказуемостью. Если герои вашего романа сплошь понятные люди, которые делают и говорят одни лишь логичные вещи, то вряд ли найдётся так уж много желающих их прочитать.

Впервые я смог придумать фамилию главному герою, когда писал «Норвежский лес» (1987). С тех пор продолжаю это делать, а прежде, то есть первые лет восемь своего писательства, я задействовал безымянных персонажей и рассказывал историю от первого лица. То есть я сам себя загнал в это вокруг да около и писал прозу в условиях полной несвободы, хотя на тот момент это меня не особо волновало. Я вообще думал, что так и надо.

Вам требуются всяческие типажи, которые ведут себя по-разному, и за счёт взаимодействия этих людей в романе возникает внутренняя динамика, повествование начинает двигаться вперёд. Поэтому если вы, разок взглянув на человека, подумали: «Вот ведь гнусный тип», — не спешите отворачиваться. Приглядитесь, что же в нём такого гнусного? Что он делает не так? И если вам удастся уловить суть подобной «гнусности», постарайтесь сохранить знание о ней, на будущее пригодится.

Что касается моего подхода, то я правлю упорно, как трактор, с самого начала и до самого конца. Конкретно перепахиваю весь текст.

(…) Перевод по своей сути — это производственный процесс, во время которого голова работает иначе, чем во время написания собственного текста. Следовательно, писать роман перевод не мешает. Он, как разминка в спорте, весьма полезен в качестве дополнительной нагрузки и, как мне кажется, помогает достичь сбалансированной работы мозга.