The Prophet

Любовь не дает ничего, кроме самой себя, и не берет ничего, кроме самой себя. Поэтому любовь не обладает ничем, но и ею нельзя обладать, Ведь любви достаточно только любви.

Красота - есть вечность, смотрящаяся в зеркало. Воистину, вы и вечность, и зеркало.

Ваша боль пробивает панцирь вашей самонадеянности.

Истинно так: виновный бывает жертвой потерпевшего, и еще чаще осужденный несет ношу безвинных.

Но пусть тот, кто ретив, не скажет тому, кто спокоен: «Почему ты медлишь и останавливаешься?»
Потому что настоящий носитель добра не спросит у голого: «Где твое платье?» – иль у бездомного: «Что с домом твоим случилось?»

...вчера - это лишь память сегодня, а завтра - это лишь мечта сегодня.

Потому что зачем вам нужен друг, если вы ищете его, только чтоб скоротать своё время?

Значительную часть вашей боли выбрали вы сами.

Ваш рассудок и ваша страсть - это руль и парус фрегата вашей души.

Действительно, как стрелка весов, ты колеблешься между горем и радостью.

Еще мгновение, минута покоя на ветру, и другая женщина родит меня.

Вам сказали, что даже если вы цепь, вы слабы, как ваше слабейшее звено.
Но это лишь наполовину истина. Вы и крепки, как ваше крепчайшее звено.
Оценивать вас по самому малому из ваших дел - значит измерять силу океана по хрупкости его пены.

Верьте снам, ибо в них скрыты врата в вечность. Ваш страх перед смертью - лишь трепет пастуха, стоящего перед царем, который вскоре возложит на него руку в знак милости.

Лучше бы нагим был тот, кто облачается в свою мораль, как в лучшие одежды.

Вы прибегаете к словам, когда вы не в силах совладать со своими мыслями;
И когда вы не можете долее обитать в одиночестве своего сердца, вы переселяетесь на уста, и звук становится отвлечением и забавой.
Во многих ваших словах мысль наполовину убита.
Ибо мысль - птица в пространстве, которая может расправить крылья в клетке из слов, но не может летать.

И не допускайте к обмену людей с пустыми руками, которые расплачиваются своими словами за вашу работу.

Разве я арфа, чтобы рука могущественного касалась меня, разве я флейта, чтобы его дыхание проходило сквозь меня?

Хотел бы я взять с собою все. Но как? Голос не может взять с собой язык и губы, которые дали ему крылья. Он должен устремляться в эфир один. И орел один летит к солнцу, покинув родное гнездо.

Как уйти мне с миром и без печали? Нет, не оставить мне этот город, не поранив дух. Долгими были дни страданий, проведенные в этих стенах, долгими были мои одинокие ночи; а кто может расстаться со страданиями и одиночеством без сожаления?