Idol, Burning

Я не жила, а копилась, будто старый хлам.

Меня определенно задело белье, которое она держала в руках. По сравнению с огромным количеством папок, фотографий, дисков, множеством связанных с ним вещей, которые я старательно собирала, одна-единственная рубашка, одна-единственная пара носков позволяли яснее прочувствовать жизнь другого человека.

Айдол становится человеком.

Он говорил ласковым тоном, но перебивал меня, и это раздражало. Он ничего не понимал в моей жизни. Возможно, айдола мучила именно эта боль – боль от того, что никто тебя не понимает.

Он показал мне, что и я могу всем телом и всей душой погрузиться во что-то.

Не понимаю, почему я вынуждена постоянно сталкиваться с тем, что продолжает расти, сколько его ни стриги, сколько ни выдергивай. Так было всегда. Одно тянет за собой все остальное, причем постоянно.

Если поработать час, можно купить фото с выступления, два часа – диск, а если заработать десять тысяч иен, будет билет – так возникают морщины от того, что я делаю.

Работа и мысли о кумире – мне подумалось, что такая незатейливая жизнь и составляет мое счастье.

Когда я думаю о расставании с айдолом, я одновременно думаю о расставании с людьми из фан-клуба. Связь между нами возникла из-за него, так что, если он исчезнет, нам придется разойтись. Есть такие, как Наруми, которые по ходу дела переключаются на другой жанр, но я не думаю, что смогу найти другого айдола, если этот исчезнет. Моим единственным кумиром всегда будет Масаки Уэно. Только он пробуждает меня к жизни,
взывает ко мне, прощает меня.

Когда соприкасаешься с его миром, начинаешь все видеть по-другому.

Но, возможно, я именно поэтому пишу слова к песням. В надежде, что найдется хоть один человек, который меня поймет, узнает меня. Без этого я бы не смог выйти на сцену.