Пищеблок

Игорь подумал, что лагерь был лучшим местом для продовольственных заготовок вампира. Здесь компактно собрана молодёжь. А молодёжь – народ беспокойный. С молодыми всегда что-нибудь случается. Они погибают чаще, чем взрослые, судьба которых прочно вписана в колею. И кто он, молодой человек? Да никто. У юнца нет ни ответственной должности, ни здравого смысла. Его смерть не вызывает таких последствий, какие вызывает смерть человека, обременённого детьми, работой, обязательствами и склонностью идти на компромиссы. Очень удобно для вампира. Удобнее молодёжи для него лишь какие-нибудь бухарики, но у бухариков узкий круг общения, им сложнее завести себе стадо тушек и они ненадёжны в качестве кормильцев.

– Здесь вообще много колдовства разного, – мрачно сообщил пацанам Серёжа Домрачев.
Валерку это удручило. Он не любил колдовства. Взрослые убеждали, что колдовство – пережитки прошлого, выдумки, но всё равно было страшно.
– Вон тот дом видите?
Серёжа указал на самый, наверное, красивый теремок: голубой и белый, двухэтажный, с верандой, балкончиком и башенкой.
– Там какой-то старикан живёт, пенсионер. У него есть Чёрная комната. Туда люди заходят – и никто уже никогда не выходит!
Валерка посмотрел на ладненький голубой домик, и по спине у него побежали мурашки. Ничего подобного взрослые о мире не рассказывали. Их мир был скучный и понятный, весь для разных надобностей, как автобусная остановка – общая и заплёванная. Колдовство же, ясное дело, было злое и неправильное, оно мстило всем за неизвестно что, но от него мир делался цветным, загадочным и более живым: значит, колдовство было настоящим.
– У нас в прошлом году один чухан в лесу заблудился, так его нашли, – сказал Гельбич, лишь бы поспорить с Серёжей.
– Если бы в лагере дети пропадали, сюда бы мильтоны приехали, – сердито заметил Лёва Хлопов.
Он любил футбол, и ему не хотелось ничего колдовского.
– Детей старикан туда не пускает. А люди там пропали вообще давно.
– Какие люди?
– Это же дачи буржуев были до революции, – негромко сказал Серёжа. – Когда красные пришли, буржуи все в Чёрную комнату забежали и исчезли.
– Чётко! – воодушевился Гурька. – От них должны привидения остаться!
– От привидений надо пиковую даму под матрас положить, – Колька Горохов завертелся, оглядываясь на пацанов. – Пацы, у кого карты есть?
– Я пойду привидений ловить! – азартно заявил Гурька. – Ночью!
– Обоссышься! – авторитетно предупредил Славик Мухин.
К четвёртому отряду, расслабленно растянувшемуся по аллее, вдруг подскочила похожая на девочку тётка с пионерским галстуком.
– Чего такие кислые? – бодро крикнула она. – По маме заскучали? Ну-ка давай речёвку! – И она заорала: – «Это кто шагает в ряд?!»
Все знали эту речёвку.
– «Пионерский наш отряд!»… – вразнобой отозвались девочки.
– Мальчики, не слышу вас! – подхлестнула тётка. – «Дружные!»
– «Умелые»… – вяло и нестройно ответили пацаны.
– «Честные!» – требовательно проорала тётка.
– «И смелые!» – прокричали мальчишки.
– «Наш девиз всегда таков!»
– «Будь готов! Всегда готов!» – уже слаженно закончили пацаны.
– Вот теперь правильно!
Тётка потрепала по затылку Титяпкина и понеслась дальше.
– Это что за дура? – негромко спросил Титяпкин.
– Свистуха, главная вожатка, – сказал Серёжа Домрачев.