Потому что она меня этому научила: если не понимаешь – запоминай. Потом поймешь.

Так вот, про ель. Ее, к примеру, нужно сажать в отдалении от фруктовых деревьев, чтоб она не попортила вкус плодов. Под ней, словно в погребе, можно хранить продукты – они не протухнут. Если обжегся горячим питьем, нужно пожевать еловую иголку – она уймет жжение. А если смолу перемешать с гусиным жиром, этой мазью можно лечить любые раны.

Улететь из Армении - словно немного умереть. Покидаешь ее с ощущением, будто тебе вырвали сердце и залили туда чернил.

Можно изъездить огромный мир, можно исходить множество дорог, но везде, везде! - небо будет отдаляться от тебя, словно  радуга, ты к нему, оно - от тебя, ты за ним, оно - в совсем уже далёкую даль, и всё потому, что начинается и заканчивается оно на пороге родительского дома, именно там, где на веки вечные осталось твоё сердце, и бьётся оно на том пороге до того громко, что слышно отовсюду.

Мы состоим из воспоминаний, которые выбрали себе сами. Мы - отражение того, о чем не решились забыть.

Об Армении
"Моя страна сейчас очутилась в полнейшей тьме. Нужно обладать достаточной силой и стойкостью, чтобы разглядеть за краями этой вязкой черноты свет. Мы его увидим, мы отрастим новые крылья, мы обязательно долетим".

«Любите друг друга, любите сильно, чтобы жить», – повторял, словно заклинание, Комитас.

Любим. Живем.

Мы состоим из воспоминаний, которые выбрали себе сами. Мы – отражение того, о чем не решились забыть.

Когда тебе давно уже много лет, мир звучит именами тех, кто ушёл.

Красивое легко любить.

Если постоянно лететь к восходу, можно обмануть время и не постареть.

Обычно, когда действие опережает мысль, ничем хорошим это не заканчивается.

- Теперь я точно знаю, зачем взрослые нас рожают, - пробубнил Левон.
- И зачем?
- Чтоб издеваться над нами! Ну и мусор заставлять выносить!

Никогда не скучаешь по весне так, как зимой, когда до солнца ещё далеко, два месяца с лишним, а то и дольше.

"Склонив набок голову, она трогательно, совсем по-кошачьи потерлась плечом об ухо. Левон потом несколько раз повторял ее имя, принораваливаясь к колючим звукам. Имя девочки, вопреки другим знакомым именам, не пело и не складывалось в цифры. Оно звучало молчанием запертой в клетке птицы".

"Подталкивая пустую баночку из-под монпансье, скачет по расчерченным мелом квадратикам одинокая мысль - скоро осень. Скоро. Осень".