Цитаты из книги Тюремная исповедь

и я часто думаю, что в этом и лежит единственное объяснение твоего характера, если вообще существует хоть какое-то объяснение глубинных и жутких тайн человеческой души, кроме единственного объяснения, от которого эти тайны становятся еще более непостижимыми.

Лишившись его советов, помощи и доброго отношения, я лишился единственной надежной поддержки в своей жизни.

Но для нас, обитателей тюрьмы, чья жизнь лишена всякого содержания, кроме скорби, время измеряется приступами боли и отсчетом горестных минут.

но мне всегда казалось, да и до сих пор кажется, что нельзя так легко швыряться столь прекрасным чувством, как преданность, поэтому я вернул и перевод и тебя.

я сделал законным достоянием самой истины в равной мере истинное и ложное и показал, что ложное или истинное — не более, чем обличья, порожденные нашим разумом.

Каждый человек должен все осознавать собственным внутренним чувством. Бессмысленно подсказывать человеку то, чего он не чувствует и понять не может.

И самое страшное не то, что эта жизнь разбивает сердце - сердца создаются, чтобы быть разбитыми, - но то, что она обращает сердце в камень. Иногда чувствуешь, что только непробиваемый медный лоб и язвительная усмешка дадут тебе силы пережить этот день.

Не бойся прошлого. Если тебе станут говорить, что прошлое невозвратно, не верь. Прошлое, настоящее и будущее - всего одно мгновение в глазах Бога, и мы должны стараться жить у него на глазах. Время и пространство, последовательность и протяжённость - всё это лишь переходящие условия существования Мысли. Воображение может преодолеть эти границы и выйти в свободную сферу идеальных сущностей. И вещи по своей природе таковы, какими мы храним их. Вещь есть то, что в ней можно узреть.

Эмерсон говорит: "Самостоятельный поступок - вот что реже всего встречается в человеке". Это совершенно справедливо. Человек часто бывает не самим собой, а кем-то другим. Мысли большинства людей - это чьи-то чужие мнения, их жизнь - подражение, их страсти - заёмные страсти.

Трагедия людей в том, что лишь немногие "владеют собственной душой", пока к ним не придёт смерть.

Наслаждение - прекрасному телу, но Боль - прекрасной Душе.

Теперь я вижу, что Страданье - наивысшее из чувств, доступных человеку, - является одновременно предметом и признаком поистине великого Искусства.

Общество считает своим правом обрушивать на личность страшные кары, но оно страдает страшнейшим пороком верхоглядства и не ведает, что творит

Поверхностность - самый страшный порок.

Я теперь стал ещё большим индивидуалистом, чем когда бы то ни было. Для меня ценно только то, что человек находит в самом себе,- остальное не имеет ни малейшей цены.

Грехи плоти - ничто. Это болезнь, и дело врачей лечить их, если понадобиться лечение. Только грехи души постыдны.

Ненависть ослепляет человека.

Ведь, в конечном счете, любое содружество, будь то брак или дружба, основано на возможности беседовать друг с другом, а такая возможность зиждется на общих интересах, тогда как у людей совершенно различного культурного уровня общие интересы обычно бывают самого низменного свойства.

Но моя ошибка была не в том, что я с тобой не расстался, а в том, что я расставался с тобой слишком часто.